Дело 13. Проклятая ассистентка - Аманда Бард

чёрную жидкость в своей чашке. Рядом двое, похожих на гоблинов с кожистыми крыльями, о чём-то яростно спорили на шипящем наречии, и один из них тыкал когтистым пальцем в грудь другого. Внезапно за окном раздался оглушительный рёв и звук бьющегося стекла. Маша вздрогнула и увидела, как по улице пронеслась, сцепившись в клубок, пара оборотней в полузвериной форме. Они рычали, разрывая друг другу когтями шкуру, а прохожие лишь расступались, не проявляя ни малейшего удивления. Кровь брызнула на витрину, оставив длинный, алый след.

— О, они определенно выясняют, кому достанется падаль с вечернего рынка, — безразличным тоном прокомментировала Хана, следуя за её взглядом. — Местный колорит. Привыкнешь. Если выживешь.

Она вздохнула и снова перевела взгляд на Машу, но уже с лёгкой меланхолией.

— Кстати, о твоём будущем работодателе... Я того хмурого директора иногда вижу. Проходит мимо, бубнит что-то под нос. Мужчина, кстати, очень даже видный, хоть и вечно лицо, будто он лимон сосёт.

— Кассиан? — уточнила Маша, вспоминая имя из дневника.

— Он самый! — Хана фыркнула. — У меня для него вот уже полгода особое блюдо в рецептах лежит. «Рагу из мяса грифона с трюфелями Теней и пюре из солнечного батата». Говорят, поднимает настроение даже упырям на кладбище. Но он ни в какую не соглашается зайти!

Она скривила губки и передразнила его, понизив голос до сурового, хриплого баритона: «В такое яркое, пятнистое, безвкусное место я ноги не ступлю».

— Безвкусное! — возмутилась она уже своим голосом. — Я ему покажу безвкусное! Он бы отсюда не вышел, каменный булыжник, если бы хоть раз попробовал! Сидел бы тут у меня, требовал добавки и улыбался, как сумасшедший!

Маша согласно закивала, снова ощущая на языке призрачный, опьяняющий вкус тех самых вафель. Она могла в это поверить.

Хана проводила её до самой двери и, когда Маша уже взялась за ручку, положила свою изящную ладонь ей на руку. Её взгляд стал серьёзным, а ушки настороженно наклонились вперёд.

— Слушай сюда, птенчик, — прошептала она. — У нас с тобой договор. Но я могу сделать его... выгоднее. Если тебе удастся привести его сюда, — она кивнула в сторону переулка, — хоть раз. Хоть за руку притащить, хоть под гипнозом. Если он переступит этот порог... то считай, мы в расчёте. Более того, твоя должница буду уже я. Честная лисья.

В её глазах вспыхнул азартный, хищный огонёк. Маша сглотнула. Задача казалась невыполнимой. Но долг незнакомому существу в этом мире пугал её ещё больше.

— Я... я попробую, — тихо пообещала она.

— Вот и умничка, — Хана широко улыбнулась, и в этот миг её миловидность снова показалась Маше тонкой, идеальной маской. — Беги. И не сворачивай в переулки, пока не дойдёшь до арки. Удачи, моя должница.

Дверь захлопнулась за её спиной, отсекая тёплый, дурманящий воздух кафе и оставляя её один на один с леденящим, враждебным гулким хаосом улицы Ульгаррата.

Глава 8

Кое-как, прижимаясь к стенам, на которых проступала влажная плесень, а из щелей доносилось негромкое, мерзкое шуршание, Маша добралась до нужной арки. Переулок Разбитых Сердец оказался узкой, тёмной щелью между двумя гигантами-небоскрёбами. Воздух здесь был густым и спёртым, пахнущим остывшей золой и старыми слезами. Серая дверь без номера выглядела настолько невзрачной и заброшенной, что мимо неё можно было пройти, не заметив.

Сердце Маши бешено колотилось. Она прижала ладонь к холодному дереву, ощущая под пальцами шершавую текстуру. Закрыв глаза, она прошептала заученные наизусть слова из дневника, фразу, которая казалась бессмыслицей, но была единственным ключом:

«Кровь долга зовёт, тень прошлого стучится. Впусти наследницу по имени Мария.»

На мгновение ничего не произошло. Затем под её пальцами дверь дрогнула и с тихим, скрипучим вздохом отъехала вглубь стены, открывая тёмный проём. Внутри пахло пылью, старой бумагой и чем-то едким — смесью озона и горького миндаля. Освещение было тусклым, исходящим от тускло горящих шаров зелёного плава, запертых в проволочных клетках на стенах. Их мерцающий свет отбрасывал прыгающие, уродливые тени.

«Господи, пронеси», — мысленно простонала Маша, чувствуя, как ноги подкашиваются от страха. Она сделала шаг вперёд, и дверь бесшумно закрылась за её спиной, отрезая путь к отступлению.

Лестница на второй этаж скрипела под ногами так громко, что ей казалось, будто она разбудит всё здание. Наверху её ждала ещё одна дверь — массивная, из тёмного дерева, с выщербленной бронзовой табличкой, на которой кто-то грубо процарапал:

«Агентство Анемона. Решения проблем нашего мира. И некоторых — не нашего».

Маша замерла, оттягивая неизбежное. Она сглотнула комок в горле и, собрав остатки смелости, неловко постучала костяшками пальцев.

Тишина.

Она постучала снова, чуть сильнее, её сердце забилось в унисон со стуком.

Снова никакой реакции. Паника, холодная и липкая, поднялась из живота к горлу. Остаться здесь одной, на этом жутком этаже? Или, что хуже, выйти обратно на улицу, где за каждым углом поджидал ужас?

Отчаяние придало ей сил. Она сжала кулак и принялась колотить в дверь что есть мочи, забыв обо всём, кроме животного страха быть брошенной здесь на произвол судьбы.

За дверью что-то тяжёлое с грохотом опрокинулось, послышалось шлёпанье босых ног по полу, а затем раздался хриплый, пропитанный яростью и сном мужской голос:

— Да я щас тому, кто там... Охотиться на демонов — пожалуйста! Выносить мусор — без проблем! Но лишать человека последних двадцати минут сна, которые он вырвал у этого проклятого города... это...

Дверь с силой распахнулась, и перед Машей предстал молодой парень. Высокий, мускулистый, в помятой чёрной футболке и таких же мятых штанах. Его тёмные волосы торчали в разные стороны, а на лице застыла гримаса чистого, неподдельного недовольства. В его карих глазах плескалась такая буря раздражения, что Маша инстинктивно отшатнулась, наткнувшись спиной на холодные перила.

— Простите, — прошептала она, сжимая ремень рюкзака так, что костяшки пальцев побелели.

Парень, не переставая хмуриться, уставился на неё. Казалось, он прокручивал в голове кадры из какого-то своего кошмара, пытаясь опознать незваного гостя. Внезапно его лицо озарилось догадкой. Гнев сменился чем-то вроде делового раздражения.

— А, — коротко бросил он. — Это ты.

Прежде чем Маша успела что-то понять, он схватил её за лямку рюкзака и потащил внутрь, как провинившегося котёнка.

— Опоздала! — отчитал он её, волоком протаскивая через приёмную, заваленную стопками папок и странными приборами, напоминающими то ли медицинские инструменты, то ли орудия пыток. — Ясно? Не «на пять минут», а на целых полчаса! У нас тут график, понимаешь? Город сам себя не очистит!

Он усадил её с размаху на старый, потёртый стул перед огромным, заваленным хламом столом.