Принадлежащая её врагу - Эви Роуз

Я делаю шаг к нему, но он со звоном ставит стакан на стол и поднимает ладонь, останавливая меня.

— Теперь остальное.

Черт. Разве мужчины не должны терять голову при виде голого тела? Но Николай спокоен, пока я спускаю пижамные шортики.

Шелк скапливается у ног, щеки пылают, а он все еще не смотрит на тело — сидит расслабленный, одна рука лежит на подлокотнике, другая прикрывает выпуклость.

Он кивает и я принимаю это за сигнал, оставляю одежду и средство убийства на ковре, подхожу ближе, сердце бьется. Он медленно тянет меня за бедра, ставит между колен. Ткань его брюк, тепло ладоней на моей голой коже — я вдруг до боли обнажена.

И мое предательское тело это любит. Любит его — мужа, которого я… Мозг отталкивает эту мысль, пока возбуждение булькает внутри. Пульсирует между ног. Он полностью одет, подбородок приподнят, глаза на моем лице, а я стою над ним.

В эту секунду я и могущественна, и грешна, и в его власти. Пьянящая смесь.

— Раздвинь ноги.

Должно быть страшно и унизительно, но мне горячо, как в аду. Я шагаю, коленями касаясь его брюк, ощущая собственную влажность.

— Вот так. — Уголок его губ чуть-чуть поднимается, когда я снова замираю, жду указаний. Он медленно ведет рукой по моему бедру, пока не накрывает щель между ног. Его серебряные глаза сверкают, когда пальцы скользят вниз и накрывают мою киску. Один палец проводит по складкам — легкое прикосновение, вспышка в самый центр. Внутри всё сжимается.

Он скользит по влажности и мы оба знаем, что он нашел. Наши взгляды встречаются.

Я мокра для него.

— Отлично, — мурлычет он, и одно это слово шлет по позвоночнику волну. — Ты хорошая девочка, сказала правду. Я доволен.

Обычный комплимент, а реакция моего тела безумна. Это пьяно. Я хочу, чтобы он шептал так целый день.

Он убирает руку и подносит пальцы к рту, глядя мне в глаза, вдыхает запах крема с моего лона. На его лице откровенное удовольствие, и я качаюсь на ногах. Он… Он это сделал?

— Но пока не достаточно, — произносит он. — У меня большой член, а ты маленькая. Ты должна быть вся мокрая, когда я возьму тебя.

Из горла вырывается жалобный звук, похожий на разочарование.

— Не переживай, — он вдруг поднимается, сгребает меня на руки. — Мы можем сделать другое.

Я вцепляюсь в его грудь, хотя в этом нет нужды: он держит меня уверенно. Несет к кровати и бросает на нее.

Я едва успеваю вскрикнуть, как он тянет меня к краю, опускается на колени, закидывает мои бедра себе на плечи.

— Ты хочешь, чтобы я взял твою девственность? Сначала главное. Тебя кто-нибудь когда-нибудь вылизывал здесь? — он целует меня прямо в щель.

— Нет, — выдыхаю я, пытаясь приподняться.

— Хорошо, — рычит он, и в следующий миг мой клитор в его рту. Он сосет его, я падаю на спину, дергаюсь от силы ощущений, из груди вырывается стон.

Я думала, знаю, что мне нравится. Но оказалось, не знала. Николай прилагает больше давления, чем я сама, и это потрясающе. Щетина его челюсти трется о кожу, усиливая наслаждение. Я бескостная, его существо. Почти слишком, и я сама собой пытаюсь вырваться.

— Нет уж. — Его рука обхватывает мой живот, прижимая к матрасу. Вторая находит грудь, сжимает, щипает сосок — я вскрикиваю.

— Ты примешь то, что я тебе даю, как хорошая девочка.

Он удваивает усилия, а я извиваюсь, почти в боли от того, как прекрасно это.

Он мой враг, а это — битва. И я проигрываю.

Я не помню, зачем пришла в его комнату, потому что голова целиком заполнена им. Его запахом, телом, тем, что он делает со мной, его присутствием. Больше всего — вниманием, которое он уделяет моей девственной киске. Нет места ничему, кроме поднимающейся волны между ног и искр по коже там, где он касается.

Кто-то выводит высокий, тянущийся звук, к которому примешивается низкий бас одобрения и это мы.

Его рука отнимается от моей груди и твердо скользит вниз по телу — я узнаю это прикосновение как метку собственности. Метка его территории вплоть до моего входа, где он просовывает пальцы между складок и двигает их в меня так, будто это его право. Как будто он имеет на это право — и, пожалуй, как мой муж, имеет. Колебаний нет, а он все это время все так же облизывает мой клитор.

Потом он обнимает меня изнутри, охватывает, вторгается в каждую часть.

Оргазм рвет меня на куски. Это нота, что дробит стекло и отзывается по всему телу. Клянусь, она меняет меня до молекул: ноги непроизвольно дрожат, наслаждение растекается по пальцам ног и, невероятно, поднимается до сердца. Это и жар, и разрушительная сила — землетрясение и вулкан одновременно. Мозга нет, есть только сжимающаяся киска, что держит его пальцы так, будто может пожрать их.

Я изо всех сил вцепляюсь в простыни, вбиваюсь пятками в его спину, держусь, словно меня вот-вот выдернут из этого мира.

Когда прилив утихает, я не уверена, что мое тело когда-нибудь будет прежним. Этот оргазм разрушил в моем нутре стены, которые казались нерушимыми и высокими. Я так вымотана, что могла бы уснуть в этом оцепенении.

— Ты чертовски прекрасна, моя развращенная девочка, — слышу его.

Я еле открываю глаза и вижу мужа стоящим надо мной. Он выпустил свой член, но остался одет. И этот огромный член сжимается в его кулаке, его движения жестки, почти насильственны. Его рот блестит моими соками до щек — он упился мной.

— Моя, — рычит он.

Я думала, меня полностью разбили, и так оно и есть, но это слово, словно новое землетрясение, проходит по мне снова. Я невольно смотрю на него. Ничто меня не скрепляет, он почти чужой, но кровь поет в моих венах, и я недвижима для него, так же его пленница, как будто он привалил меня к кровати. Лицо его сморщено в оскале, все внимание — на мне. Я не могу отвести глаз: взгляд мечется от его лица к руке, что ритмично двигается по члену. Головка красная, натянутая, вена толстая вдоль ствола. Вид члена заставляет мое уставшее тело тянуться к нему. Это красиво. И страшно. И пугающе, как шторм.

И от этого слюни текут.

— Ptichka, — прорывается у него.

Горячая жидкость шлепает по мне, я всхлипываю. Его сперма. Он покрывает меня полосой за полосой