Обходя его острые грани - Некет Ория

стало лучше. Погода тоже наладилась, и традиционная «охота» началась. Воздух был свежим, пропитанным ароматами. К счастью, Элизабет умела ездить верхом, иначе как бы ей можно было объяснить неумение молодого феодала управляться с обычным средством передвижения. Охота была интересным событием, однако смысла в ней Элизабет не видела. Конечно, традиция, показать, что она смелая, ой, нет, смелый, это, конечно же, важно, но зачем? Позади послышался топот копыт, и Элизабет развернулась посмотреть, кто едет за ней. Герцог Валериус фон Цоллерн, снова он. Сегодня на нем был великолепный охотничий костюм, дополненный плащом и утепленный шкурой.

— Граф, как себя чувствуете? Не рано ли Вы встали? — спросил герцог учтиво, без иронии в голосе.

— Все в порядке, — ответила сухо Элизабет, все ещё не понимая, что чувствует к этому человеку.

На опушке леса шла подготовка к охоте. Охотничьи псы заливались радостным лаем, предвкушая погоню. Слуги сновали вокруг, проверяя оружие и седла. Воздух был наполнен запахом волнения. Феодалы смотрели на герцога и графа, не подающих признаков вражды. Герцог остановился, передав слуге коня, и, подойдя к лошади графа, протянул тому руку под взглядами нескольких охотников.

Кто-то не слишком тихо прошептал: «Кажется, Андреас де Валуа растопил чье-то холодное сердце», услышав это, некоторые посмеялись, однако герцог не выглядел задетым. Элизабет же чувствовала себя некомфортно, но все же спустилась при помощи герцога с лошади и тут же поняла, в чем ошиблась.

— В следующий раз, граф, на охоту нужно брать с собой хотя бы одного слугу, — с колкой улыбкой сказал герцог и приказал одному из своих слуг проверить снаряжение графа. Элизабет покрылась краской. Её подставляют каждый раз, считая, что она осведомлена во всех мужских вопросах.

Проверив снаряжение, охотники были готовы. Герцог вскочил в седло, и его вороной конь рванулся вперед, увлекая за собой свиту. Элизабет последовала за ними, её белоснежная лошадка двигалась легко и грациозно, словно танцуя среди травы и веток. Охота началась.

Первые часы прошли без происшествий. Зайцы, олени, лисы — обычная добыча для охоты. Однако герцог Валериус не находил удовлетворения в легких трофеях. Он хотел крови, настоящей схватки, достойного противника...

Внезапно в лесу раздался пронзительный крик. Псы замолкли, навострив уши. Впереди, в густой чаще, что-то происходило. Герцог, почувствовав неладное, пришпорил коня и понесся вперед, испуганная Элизабет не отставала.

Выехав на небольшую поляну, они увидели ужасающую картину и спешились, отправляя лошадей подальше. Два охотника лежали на земле, разорванные в клочья. Огромный медведь стоял над ними, рыча и изрыгая слюну. Это была не дичь, это был кошмар, вырвавшийся из самых темных уголков леса.

Элизабет слишком сильно сжала рукоять охотничьего лука, но все равно понимала, что не сможет им воспользоваться.

— Тише, — схватил за узду лошадь «графа» герцог, — тварь чувствует страх.

— Я... Я стараюсь, но мне очень страшно! — сглатывая ком в горле, сказала Элизабет, не успела она договорить, как медведь повернул в их сторону голову. Элизабет выронила лук и замерла от ужаса, не в силах пошевелиться.

— За меня! — приказал рыком Валериус, в мгновение ока выхватывая меч.

Герцог бросился вперед, перехватывая атаку медведя. Сверкает сталь. Валериус заставил зверя мечом отклониться от траектории, медведь пронесся в паре шагов от оцепеневшего «графа». Завязался короткий, но яростный бой. Несмотря на размеры зверя, герцог двигался быстро и уверенно, уклоняясь от атак и маневрируя мечом. Наконец, герцогу удалось найти брешь в защите зверя. Молниеносным ударом он вонзил меч в шею медведю. Зверь издал предсмертный хрип и осел на землю, дергаясь в конвульсиях. Тяжело дыша, Валериус опустил меч и повернулся к стоящей столбом с белой кожей Элизабет.

— Ты цел? — сурово спросил герцог, «граф» кивнул, — в следующий раз будь готов. Охота не забава, а проверка на прочность.

Ноги «графа" подкосились, герцог снова подхватил его. «Да чтоб тебя!» — цыкнул он.

Комната была погружена в полумрак, лишь отблески камина играли на полированных доспехах, стоявших вдоль стен. Элизабет открыла глаза и поняла, что она далеко не в лесу, а где она... Вот это вопрос. Она потрогала мягкую шкуру под своим телом и вздрогнула. Внезапно дверь с тихим скрипом отворилась, и в комнату вошел герцог Валериус.

— Граф, — произнес он, его голос был ровным, но напряженным, — сегодня вы выглядели ещё хуже, чем когда я позвал вас на дуэль. С такими нервами вам будет очень тяжко в мужском обществе.

Элеонора почувствовала какую-то иронию в голосе герцога.

— Я... Не привык к таким неожиданностям, дикий зверь был весьма пугающим!

Валериус кивнул, не отрывая глаз от её лица.

— Действительно. Но я ожидал от вас большей... стойкости, вы ведь мужчина.

Элизабет почувствовала, как по её лицу растекается румянец. Она знала, что герцог наблюдает за ней и каждое её слово и движение подвергается анализу.

— Я потомок рода ювелиров, я не так силен духом, как воины и охотники.

Герцог усмехнулся, но в его усмешке не было веселья.

— Да, я заметил, что ваши руки обожжены металлами, — сказал Валериус, подходя ближе к Элизабет, — но сейчас мне интересно стало другое.

Он поднял с пола какую-то записную книжку и показал её Элизабет.

— Что это? — спросила девушка, и герцог улыбнулся.

— Удивительно, что вы, граф, не узнаете собственный дневник.

Глаза Элизабет округлились, она рванулась вперед, попытавшись схватить записную книжку, но в этот раз герцог оказался проворнее и увернулся от нее, одной рукой отводя книжку в сторону, а второй рукой, не прилагая особых усилий, удерживая за воротник сопротивляющуюся Элизабет. Она сжала кулак и ударила в грудь герцога, но тот только поморщился от боли, не отпуская её.

— Где вы его взяли?! Где нашли?!

— Я поискал в вашей комнате и дагоянул в комнату вашего брата, служанка любезно согласилась мне с этим помочь. Занимательное чтиво, скажу я вам. Жан Андреас де Валуа тщательно записывал все свои неудачи в эту небольшую книжечку. Хорошо было бы ещё, чтобы он писал не только имена "противных", но и записывал сколько денег он кому задолжал.

— Вы! — воскликнула Элизабет.

— Я? Я честный человек, которому не чуждо любопытство, — откинул записную книжку на шкуру герцог и, взяв за подбородок Элизабет, прижался к её губам своими, резко закусывая ее нижнюю губу до боли. Девушка взвизгнула, ударяя герцога по плечам.

— Это плата за мою репутацию, — сказал герцог, глядя, как ощупывает укушенную губу Элизабет, — вы ищете своего брата, графиня? Но вы не стали даже осматривать его покои. Упустили важную деталь.

— Я не искала его! Его ищут мои родители, — сказала Элизабет, — я вынуждена играть его роль, пока