Обходя его острые грани - Некет Ория

Карты открываются. "Граф" с сожалением показал свои две пары. Жерар с победным видом, продемонстрировал тройку.

— Удача на моей стороне сегодня, — усмехнулся он, — следующий раунд.

Элизабет получила на руки двух тузов и двух королей. Это очень сильная рука. Благодаря подсказке герцога, девушка узнала, что Жерар получил пару дам и пару валетов.

Я Ставлю сто золотых, — изображая волнение сказала Элизабет. Жерар понял её игру и воспринял за "блеф", повышая ставку до двухста золотых. Герцог незаметно коснулся края рукава, давая сигнал девушке "у тебя приемущество".

— Поднимаю! Пятьсот золотых! — сказал "граф", зал затих. Жерар, немного удивленный, внимательно посмотрел на Элизабет. Его рука, словно неосознанно, касается колоды карт. Герцог, заметив это, еле заметно кивнул" графу". Это значит, что Жерар что-то подтасовывает.

— Я тоже беру, — сказал Жерар, настороденно глядя в сторону "графа".

Карты открыты. Элизабет показала свои две пары. Жерар, с гримасой удивления, открыл полное собрание: четыре дамы.

— Невероятно! — воскликнул Жерар, но его лицо выражало другое.

Элизабет с показным облегчением, показала свои карты. Зал, увлеченный игрой, ахает. Герцог, ничем не выдавая себя, лишь слегка усмехнулся.

Элизабет, под руководством герцога, начала играть осторожнее, но при этом не менее эффективно. Она использовала свою память, чтобы отслеживать выбывшие карты и предсказывать вероятные комбинации Жерара. Герцог, в свою очередь, тонко манипулировал ставками, подталкивая соперника к рискованным ходам, когда у Элизабет сильная рука, и отступая, когда её карты слабы.

В один из моментов, когда Жерар, казалось, был уверен в своей победе, Элизабет, получила на руки полный дом: три короля и две дамы. Это очень редкая и сильная комбинация. Жерар, видя, что у "графас не может быть такого сильного расклада, решает рискнуть.

Я- Последняя ставка, — сказал он, — Тысяча золотых. Если ты не можешь сравняться, ты проиграл.

Элизабет, изображая страх, смотрит на герцога. Валериус, спокоен.

— Мы играем, — уверенно сказала Элизабет.

Карты открылись.

Элизабет показывает свой полный дом. Лиуо Жерара побледнело. Он открыл свои карты: пара тузов и три короля. Но у "графа" — три короля, а у него — только два.

— Невозможно!

Элизабет с едва даметной улыбкой, сложила карты. Она выиграла.

Жерар с лицом, искаженным от злости и недоверия, вскочил из-за стола.

— Это было нечестно! — воскликнул он, его голос дрожал.

— Думаю, я отыгрался, — сказала Элизабет, — долг погашен.

— Погашен, — дал расписку с собственной печатью Жерар.

Радость Элизабет была ошеломительной, в порыве радости она забыла о том, что сейчас в образе брата и обняв герцога коснулась губами его щеки. Зал замер в изумлении. Шепот пробежал по зале. Элизабет осознала свой промах лишь по ошеломленным взглядам, устремленным на них со всех сторон. В глубине зала застыли в немом изумлении дамы, а их кавалеры, с приподнятыми бровями, обменивались многозначительными взглядами. Румянец стыда залил ее лицо. Как объяснить этот необдуманный жест? Как избежать разоблачения и скандала, который может погубить не только ее репутацию, но и всю задуманную операцию? Но герцог выглядел так, словно, этот случайный порыв был его задумкой.

Глава 9

В затхлом переулке, пропахшем дождем и гнилью, герцог Валериус фон Цоллерн оказался не спроста. Это место было известно в особых кругах, как "Сырой покров", место где скрываются от преследования все, кто только пожелает за определнную плату. Пробираясь, через кучу старых бочек и мешков, герцог оказался возле таверны, брльше похожей на огромный сарай. Его Светлость резко котрастировал на фоне этого места. Крысы, тараканы, вонь. Запахи алкоголя смешанные со зловониями...

Открыв дверь таверны герцог оказался в полумраке. Жалкий притон. Зпжав нос рукой, чтобы привыкнуть к дапахам, геруог осмотрелся. Элизабет играет роль прекрасного человека, а граф...где-то здесь, среди наркоманов, алкоголиков и престпуников.

— Мне нужен Андреас де Валуа, — громко сказал герцог и из сумрака, голос подала какая-то куча, из неё вылез перепачканый, в какой-то липкой грязи человек с опухшим от пьянства лицом, на котором читались страх и отчаяние.

— Вы пришли вернуть меня домой? Вытащите меня отсюда! Я...я больше не хочу тут находиться! Я граф скулил, бормоча ещё что-то о долгах, ростовщиках, о проклятом невезении. Но герцог прервал его, взмахнув рукой.

— У тебя, слишком много наглости, чтобы бросить свою семью с долговыми расписками и исчезнуть.

— Это недоразумение! Я просто искал укрыьие, понимаета? Эти...эти люди преследовали меня по всему городу. Я думал, я задохнусь в этом плену!

Герцог презрительно посмотрел на графам

— Ты знал, что твои родители заставят твою сестру взять твою личность отказавшись от собственной жизни и был готов гнить здесь до тех пор пока о твоих долгах не позвбоиться кто-то другой, — скрипнул зубами герцог.

— Что мне до этой девченки? — истерично сказал Андреас, — всеравно она разменная монета. Я! Я настоящий наследник титула и все женьги принадлежат мне, будут принадлежать мне. А её, я бы отдал замуж за какого-ниьудь богатенького стрика, чтобы она тартила его деньги на меня!

— Как складно получается, по товему женщина всего лишь товар, который можно получит в наследство как и те деньги, что веками вместе со статусом получал твой род? Ты не достоин титула графа.

— Как будто тебе решать! Да, кто ты вообще такой, что учишь меня. Пусть эта девченка поиграет мою роль, я вернусь на готовое!

Герцог Валериус фон Цоллерн, чье лицо оставалось невозмутимым, несмотря на отвращение, которое он испытывал, медленно шагнул вперед.

— Я тот, кто пришел забрать то, что принадлежит по праву, твоей сестре, — произнес герцог, и его голос, низкий и властный, прорезал затхлый воздух таверны, заставив нескольких завсегдатаев, до этого равнодушно наблюдавших за сценой, вздрогнуть, — И я не позволю тебе, ничтожеству, позорить имя, которое, ты, носишь.

Андреас, опешил от такой дерзости. Его пьяные глаза, полные страха и самодовольства, уставились на герцога.

— Ты... ты не посмеешь! — прохрипел он, пытаясь придать своему голосу хоть какую-то твердость, но получалось лишь жалкое блеяние, — Я граф де Валуа! Мой род...

— Твой род, — перебил его Валериус, — это не ты. Твой род — это честь, долг и ответственность. То, чего у тебя нет и никогда не было. Ты — лишь жалкое пятно на гербе, которое необходимо стереть.

Герцог сделал еще один шаг, и Андреас инстинктивно отшатнулся, споткнувшись о чью-то ногу и чуть не упав.

— Я пришел не для того, чтобы слушать твои оправдания или твои грязные фантазии, — продолжил Валериус, его взгляд был холоден, как лед, — Я пришел, чтобы забрать тебя. И ты пойдешь со мной, хочешь ты того или нет.

В этот момент