Развод с драконом-тираном. Хозяйка проклятого поместья - Диана Фурсова

Вера остановилась в шаге от стены.

— Ты меня знаешь, — произнесла она тихо. — Вопрос… откуда?

Буквы дрогнули и стали чуть ярче. Тепло под браслетом усилилось — как предупреждение.

— Ладно, — Вера кивнула сама себе. — Не сейчас. Не в первую ночь. Я не дурочка.

Она отвернулась и подошла к двери, открыла её резко — чтобы не дать себе передумать. Коридор был пуст. Но сквозняк, который ударил в лицо, пах не холодом, а чем-то железным, будто рядом стояла открытая рана.

Вера шагнула в коридор и громко сказала:

— Дорн!

Никакого ответа.

Она прошла два шага, сдерживая раздражение, и повторила, ещё громче:

— Сержант Дорн!

Издалека, снизу, послышался топот — и сразу вслед за ним спокойный голос:

— Здесь.

Дорн поднялся по лестнице, держа руку близко к ножнам. Лис шёл за ним, чуть позади, глаза широко раскрыты — он выглядел так, будто каждую тень в этом доме готов был принять за смерть.

— Что случилось? — коротко спросил Дорн.

Вера указала большим пальцем за плечо.

— Дом написал моё имя на стене.

Лис замер.

— На… стене?

— Проверьте, — сказала Вера. — И без глупостей.

Дорн не спорил. Прошёл в комнату, оглядел знак, не приближаясь слишком близко. Его лицо осталось каменным, но по тому, как напряглись плечи, Вера поняла: он не считает это «обычным».

— Это… — Лис сглотнул. — Это магия?

— Это дом, — сухо сказал Дорн. — И это «необычное».

Вера уловила, как он подчёркнуто произнёс слово из приказа. Будто мысленно уже составлял доклад.

— Докладывать будете? — спросила она.

Дорн взглянул на неё.

— Обязан.

— Тогда докладывайте, — Вера улыбнулась без тепла. — Только добавьте: хозяйка жива. И не собирается умирать тихо.

Лис нервно хихикнул, тут же подавился своим смешком.

— Что мне делать? — спросил Дорн.

— Пока — ничего, — ответила Вера. — Выставьте пост внизу и не пускайте людей наверх ночью. И ещё… — она задержала взгляд на знаке. — Никто не должен видеть это слово, кроме нас.

— Почему?

— Потому что они начнут бояться, — Вера сказала это резко, как приказ самой себе. — А страх здесь — валюта. Мне не нравится, когда дом расплачивается людьми.

Дорн смотрел на неё секунду дольше, чем требовалось.

— Вы говорите так, будто знаете.

Вера не отвела взгляд.

— Я говорю так, потому что хочу жить.

Дорн кивнул.

— Будет сделано.

Лис попятился к двери, не сводя глаз со слова на стене.

— Оно… оно моргает, — прошептал он.

— Не моргает, — отрезала Вера. — Дышит.

И от этого «дышит» у Лиса стало ещё хуже.

— Лис, — сказала Вера мягче. — Если ты побежишь, дом услышит. Не давай ему удовольствия.

Лис медленно кивнул, побледнев.

Дорн жестом вывел его из комнаты.

— Я буду у лестницы, — бросил Дорн через плечо. — Если что-то изменится — зовите.

Вера осталась одна.

Слово на стене теперь светилось чуть слабее, словно дом насытился тем, что она увидела и признала.

Вера вернулась на кровать и села, уставившись в темноту.

И впервые позволила себе один честный вопрос, без позы, без брони:

— Рэйгар… что ты от меня спрятал?

Ответа не было.

Но браслет подрагивал теплом, как будто чужая рука держала её запястье.

Утро началось с крика.

— ВОДА! Ведро воды! Быстро!

Вера выскочила в коридор, ещё не успев толком открыть глаза — и увидела Марту, которая неслась по лестнице вверх, распахнув дверь в кладовую. За ней семенила девчонка лет пятнадцати с пустым ведром и глазами, круглыми от ужаса.

— Что горит? — Вера сжала кулаки.

— Не горит! — Марта остановилась, тяжело дыша. — Течёт! И если сейчас не подставим, у нас весь угол сгниёт к демонам!

— Где? — Вера уже шла.

— Над кухней, как вы вчера и говорили! — Марта мотнула головой, будто это было обвинением.

— Тогда чего орёшь? — Вера вошла в кладовую, увидела капли, которые били с потолка, и сразу оценила: не катастрофа, но если дать ещё день — станет катастрофой.

— Потому что вы обещали «завтра», а завтра уже здесь, — буркнула Марта. — И крыша тоже здесь, чтоб ей провалиться.

Вера взяла ведро, сама подставила, проверила тряпки.

— Саймона сюда, — сказала она. — И Дорна.

— Зачем вам стража? — Марта прищурилась.

— Чтобы таскали доски, — ответила Вера. — Они тоже люди.

Марта хмыкнула, но не спорила.

Через десять минут в кладовой собрались Саймон, Дорн, Лис и двое местных мужчин — худые, настороженные, будто пришли не помогать, а смотреть, как умирают.

Вера уткнула уголь в бумагу — она успела вчера начать список — и ткнула пальцем:

— Крыша. Сейчас. Нужны доски, гвозди, верёвка. Кто умеет лазать?

Мужчины переглянулись. Один, с кривым носом, пробормотал:

— А если… если дом не даст?

Вера подняла голову.

— Дом не «даёт», — сказала она. — Дом — это камень и дерево. А камень и дерево подчиняются рукам.

Лис кашлянул.

— Вчера… наверху… — он не договорил.

— Вчера дом написал моё имя, — спокойно сказала Вера так, будто говорила о погоде. — И знаете что? Он ничего не сделал. Значит, он слушает, а не кусает на каждый шаг.

Мужчины побледнели. Саймон резко шагнул к ней и почти прошипел:

— Не говорите так громко.

Вера повернулась к нему.

— Почему?

— Потому что… — Саймон сглотнул. — Потому что дом слышит правду.

— И ложь, — Вера прищурилась. — Значит, слушает всё.

Саймон замолчал. Его страх был не красивым, не драматичным. Он был привычным. С таким страхом живут годами, пока не забывают, что можно иначе.

— Вера, — Марта вдруг сказала тихо, но жёстко. — Тут лучше молчать.

— Вот это и есть ваша ошибка, — Вера поставила ведро под капли и выпрямилась. — Молчание — удобная пища для любого проклятия. Оно растёт в тишине, как плесень.

Дорн внимательно наблюдал, не вмешиваясь. Но глаза его стали чуть острее.

— Вы знаете природу проклятий? — спросил он.

— Я знаю природу людей, — ответила Вера. — А проклятия любят то же, что и люди: страх, секреты и слабость.

Саймон побледнел ещё сильнее.

— Вы… вы говорите, будто… — он запнулся. — Будто понимаете, чем это кончится.

— Кончится тем, что мы либо станем сильнее, либо исчезнем, — сказала Вера. — А исчезать я не умею. Дорн, Лис — на крышу. Саймон — показывайте, где у вас инструменты. Мужчины — со мной. Марта — продолжай печь.

— Печь? Сейчас? — Марта вспыхнула. — У нас крыша течёт!

— Именно поэтому, — Вера посмотрела на неё прямо. — Когда люди работают, им нужно есть. И когда дом пытается напугать, запах хлеба — лучший ответ.

Марта открыла рот, закрыла. И пошла, ворча, но уже быстрее.

Саймон наконец выдохнул и повёл Веру к старому чулану, где лежали гвозди и доски. По дороге он