Белава, дочь ведьмы - Марина Николаева (ЛФР)

Водяной, тяжело дыша, наконец выбрался на берег.

— Испоганили! Всю реку испоганили своими сетями, своим мусором! Порядка на вас, людей, нет! Князю пожалуюсь! — заругался водяной, выползая на берег.

Я от страха отбежала подальше, выскочила из ивовых зарослей и остановилась.

Банник вышел из ивовых зарослей не один.

— Здравствуйте, водяничок, милости просим к нашему столу, — поклонилась я, стараясь скрыть волнение.

Речной водяной оказался ещё молодым, черноглазым, со светло-зелёной кожей, нечистью. Запахнув на бёдрах  что-то  наподобие синего плаща, водяной расхохотался.

— Ведьма, а где твой стол? — спросил водяной, вдоволь нахохотавшись.

— Сейчас, сейчас накроем, хозяин речной, — раскудахтался банник.

Подняв вихрь из сорванной травы, Ийе мигом накрыл стол, ловко вынув припасы из своей магической котомки. В мгновение ока на скатерти появились свежий чёрный хлеб, пироги с мясом, жареная курица, варёные вкрутую куриные яйца и мочёные яблочки. Где только всё это умещалось в маленькой котомке? Оглядев накрытый стол, водяной удовлетворённо цокнул языком.

— Вот теперь и за стол можно садиться, — заквакал местный хозяин, потирая чешуйчатые ладони.

Мы с Ийе не столько ели, сколько зачарованно наблюдали, как еда исчезает во рту водяного. Ел он быстро, проглатывая куски почти не жуя. Наевшись, крякнул, словно селезень на утренней зорьке.

— Ну, спасибо, хозяюшка, за угощение! — произнёс он, устремив на меня маслянистый, пронизывающий взгляд. — А не желаешь ли в гости ко мне, на ночь глядя? Обещаю, тебе понравится.

Его чёрные глаза словно проникли в мой разум, обволакивая мысли тягучей пеленой. Я невольно закачалась, сидя напротив него. Меня спас банник.

— Хозяин речной, мы торопимся, молодая ведьма ищет свою  матушку, — вмешался он, нарушив чары водяного.

Я мигом  очнулась от наваждения, вскочила на ноги, чувствуя, как возвращается ясность мыслей.

— Правда, хозяин речной, прости нас, что нарушили тишину твоих владений, — заговорила я, низко кланяясь. — Мы торопимся. Матушку мою ищем.

Водяной нахмурился. В его глаза появился недобрый огонёк.

— Время позднее, хозяин, — пропищал банник, вставая между мной и водяным. — А путь наш неблизкий. Негоже задерживать путников.

— Ну, как хочешь, красавица. Надумаешь — вернись! А мать твоя жива. Искать её надо в пещерах Каспиана, так что, вам следует повернуть обратно. Что, заплутали? Вроде ведьма и банник в одной компании не должны дорогу потерять? — водяной, уже не показывая недовольства моим отказом, плавно поднялся на ноги.

Его крепкие, мускулистые ноги с перепонками между пальцами, чуть согнулись в коленях, и в свете угасающего заката на чешуе вспыхнули искорки, будто драгоценные камни.

Я замерла на миг, завороженная этим сиянием, но банник рядом кашлянул, напоминая о спешке.

— Спасибо за весть, хозяин речной, — произнесла я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— И вот, подарочек от меня за помощь  вашу, да за хлеб-соль, — произнёс  водяной, протягивая мне маленькую склянку.

Внутри переливалась изумрудная жидкость, в которой то ли дело вспыхивали  золотистые искры.

— Мёртвая водица, — вырвался из моего горла тихий хрип.

— Ага, та самая, — кивнул водяной  с лёгкой усмешкой. —Пригодится раны залечить. В дороге сейчас неспокойно.

Его глаза на мгновение вспыхнули, а затем он снова усмехнулся, качнув головой и шагнул к воде.

Поверхность реки всколыхнулась, принимая его в свои объятия. А через мгновение на берегу уже не было гостя — лишь рябь на воде, да едва уловимый шёпот волн.

— Так и не поели рыбки, — прошептал банник, ловко собирая в котомку остатки угощения.

Я молча кивнула, пряча склянку в глубокий карман платья.

Мы двинулись обратно — голодные, продрогшие. Ночь сгущалась, обступая нас со всех сторон. А в ушах всё ещё звучал голос водяного:

— Искать её надо в пещерах Каспиана...

Эти слова будто врезались в сознание.

— Мама жива... Но где  эти пещеры? Как до них добраться?

Мысли кружились, словно листья в осеннем вихре.

Банник, почувствовав моё состояние, тихо проговорил:

— Не тужи, хозяюшка. Раз есть след — найдём вашу матушку.

Глава 8

Когда на небе вспыхнули звёзды созвездия Семизвездие, мы наконец увидели огни деревни Чумаре. Путь занял целый день. И я едва держалась на ногах от усталости. Впрочем, голод нас не мучил: зачарованная котомка банника не подвела, даже после того, как Ийе поделился с водяным.

— Говорят, что в степях Восточного ханства, на высокой скале рядом с озером, стоят вырезанные из гранита семь девушек, протягивая руки вверх, — бормотал банник над ухом, рассказывая всем известную легенду.

Я не перебивала, слушала внимательно. Ийе умел рассказывать истории, придавая им особый оттенок.

— И что же было дальше? — не удержалась я от вопроса, когда пауза затянулась.

— Легенда гласит, что девушки бежали из рабства, — продолжил банник. — Они шли много дней, преодолевая усталость и страх, пока не оказались у подножия той самой скалы. Но когда поняли, что погоня вот-вот их догонит, взмолились Богу-громовержцу Азлади , чтобы он взял их на небо.

— Так Бог-громовержец взял их на небо?

— Одни говорят, что взял, — кивнул банник. — Превратил их в звёзды и теперь они сияют в созвездии Семизвездие. Каждую ночь можно увидеть их, если знать, куда смотреть.

— А другие? — настаивала я. — Что говорят другие?

— Другие верят, что Бог-громовержец забрал только их светлые души, — тихо произнёс банник. И в его голосе прозвучала нотка грусти. — А тела их, оставшиеся на земле, превратились в гранитные статуи. И до сих пор стоят они на той скале, словно застывшие в вечном ожидании.

— Почему же он не спас их?— вырвалось у меня.

— Кто знает, о чём думают Боги!.. Может, так было суждено. Или это напоминание нам — даже в тяжёлых случаях нельзя терять веру.

Я замолчала, снова задумавшись о матери. Её лицо всплыло перед глазами. Она тоже рассказывала мне в детстве сказки.

— Ммм,— промычала я, достигнув крепких ворот деревни, охраняемых двумя богатырями.

За высоким крепким бревенчатым забором виднелись серые черепичные крыши домов и густая зелёная листва. Деревня стояла на Южном тракте, поэтому не бедствовала.

Сам постоялый двор с харчевней был вынесен за пределы деревни и тоже огорожен бревенчатым забором, но богатырей около него не наблюдалось.

Крепкие, как камень, высокие — в два метра высотой, не меньше, с широкими — как княжеский тракт, плечами, черноволосые и