Алинкин цветочек - Юлия Серьга

было больно и страшно, а потом Петя говорил такие слова, что я растаяла? Что я чувствую себя грязной и разбитой, но при этом виноватой перед ними всеми? И о том, что я боюсь посмотреть теперь ей в глаза?

— Свет, я... — начала я, но она уже отвернулась.

— Всё с тобой понятно, — бросила она через плечо и пошла к умывальнику, где уже толпился с визгами народ.

Я осталась сидеть у потухших снова углей, комкая в руках край спальника. Солнце поднималось над горизонтом, золотило верхушки сосен, но мне было холодно. Очень холодно внутри.

Всё утро Светка со мной не разговаривала. Она демонстративно общалась с другими девчонками, смеялась с ними, а когда я подходила — замолкала и отворачивалась. Я чувствовала себя предательницей, хотя сама не понимала, в чём именно предала. В том, что позволила Пете остаться в нашей палатке? Но она же сама ушла, когда он её о чём-то попросил...

Мысль о том, что Петя мог специально её попросить, чтобы остаться со мной наедине, кольнула, но я отогнала ее. Глупости. Он просто хотел быть рядом.

---

После обеда начали собираться в обратную дорогу. Палатки сворачивали, упаковывали вещи, тушили вновь разожженный костер. Я залезла в нашу палатку — теперь уже мою, потому что Светка и не думала туда возвращаться — и попыталась запихнуть всё обратно в рюкзак.

Но рюкзак не застегивался.

Я пихала вещи, утрамбовывала, садилась на него сверху — бесполезно. Молния предательски расходилась, не желая смыкаться. Под руку попалась книга со сказками. И вдруг меня накрыло.

Я села на пол палатки, обхватила колени руками и в голос разревелась. Всё смешалось — этот дурацкий рюкзак, обиженный взгляд Светки, боль между ног, которая напоминала о прошедшей ночи, и гадкое, липкое чувство, что всё пошло не так.

Я плакала навзрыд, уткнувшись лицом в колени, и не слышала, как кто-то подошёл.

— Алинка, ты чего?

Петя залез в палатку, сел рядом, обнял за плечи.

— Ну чего ты? Рюкзак не застегивается? Давай помогу.

Он легко перебрал мои вещи, вытащил лишнее, переложил, утрамбовал — и рюкзак закрылся как миленький.

— Видишь? Всё решаемо, — улыбнулся он. — Ты чего плачешь-то?

Я подняла на него заплаканные глаза и всхлипнула:

— Светка на меня обиделась... И вообще... Всё не так...

— Всё так, — перебил он и прижал меня к себе. — Светка перебесится и отойдет. А мы теперь вместе, поняла? Всё хорошо.

Он говорил это уверенно, гладил меня по голове, и мне становилось легче. Наверное, он прав. Наверное, я накручиваю себя.

— Пойдем, — он поднялся и протянул руку. — Нам выдвигаться пора.

Я вытерла слёзы и вылезла из палатки.

__________________________

Дорогие читатели! Если вам понравилось начало истории не забывайте добавлять книгу в библиотеку, чтобы не потерялась, а также поддерживать звёздочкой! Мне будет очень приятно, с уважением, автор!

5

Обратная дорога на станцию была тяжёлой. Нет, физически идти было не сложнее, чем в первый день, но внутри меня будто поселилась свинцовая тяжесть. Я плелась позади всех, глядя под ноги, и думала.

Думала о том, как всего за несколько часов можно спуститься с небес на землю, и это больно! Ещё вчера утром я была счастлива, Петя смешил меня анекдотами, лес казался волшебным, а мир — прекрасным. А сегодня я чувствовала себя старой, грязной и разбитой.

Я никогда не думала, что то самое сокровенное, что бывает между любящими людьми, окажется таким... противным, липким, быстрым. И ни о каком наслаждении, о котором пишут в книжках, и стонут в сериалах, речи даже не идет. Только боль, страх и ощущение, что тебя использовали как игрушку.

А потом его слова — про любовь, про свадьбу, про детей — и чувство вины, если я не отвечаю тем же, лежали на мне теперь тяжким грузом.

Я шла и прокручивала в голове все эти мысли. И вдруг меня накрыло новой волной страха: а что, если я забеременела?

Петя ведь не предохранялся. Я дура, я должна была подумать, но в тот момент вообще ничего не соображала. А теперь...

Картинка возникла перед глазами такая яркая, будто это уже случилось. Я стою во дворе с коляской, в которой орет младенец. А мимо идут мои однокурсники — Светка, Ленка, другие ребята. Они смеются, обсуждают пары, предстоящую практику. А я — я стою в старом халате, опухшая от недосыпа, и качаю эту коляску. А Петя... Петя где-то там, в училище, тоже смеется с друзьями, и ему нет дела до меня и орущего ребёнка.

Я зажмурилась, пытаясь прогнать видение, но оно не уходило. Я представила, как бросаю колледж. Как мама смотрит на меня с укором. Как я остаюсь без образования и средств к существованию. Как все шепчутся за спиной. Как я остаюсь одна с ребёнком, потому что Петя — ну какой из него отец? Он же сам ребёнок.

Слезы снова навернулись на глаза, но я сдержалась. Нельзя. И так все видят, что я сама не своя. Светка вон демонстративно ушла вперёд и даже не оборачивается. И даже руководитель Вадим подошёл и спросил — что произошло и кто меня обидел. И даже погрозил пальцем Пете. А тот театрально закатил глаза и патетически воскликнул, — Это не я!

По дороге Петя иногда подходил, брал за руку, спрашивал, — не устала ли. Я мотала головой и вытаскивала руку. Не потому, что не хотела, а потому что внутри всё сжималось от его прикосновений. Слишком свежо было воспоминание о том, как эти же руки срывали с меня одежду, несмотря на мой страх.

Но он же говорил, что любит...

Я запуталась. Совсем запуталась.

---

До станции добрались уже к вечеру. Поезд должен был прийти через час. Мы сидели на скамейках, усталые, молчаливые. Светка устроилась с другими девчонками, я — одна, на краю. Петя крутился рядом, но я попросила его оставить меня в покое. Он обиженно отошел.

Я смотрела на темнеющее небо, на последние лучи солнца и думала о том, что мои мечты о первой любви, о первом разе, о романтике — все это разбилось. Оказалось, что реальность совсем не похожа на книжки. Что герои бывают разными. И что тот, кто кажется принцем, может оказаться совсем не тем, кого ты ждала, как в сказке про Аленький цветочек,