Алинкин цветочек - Юлия Серьга

Мама обняла меня крепче.

— Всё хорошо. Всё хорошо, слышишь? — она говорила спокойно, уверенно. — Первый раз — это всегда страшно. Всегда не так, как в книжках. И мальчики... они часто не понимают, что делают. Им кажется, что если любят, то можно всё. А девочке нужно нежнее, ласковее...

Я всхлипывала и слушала. Мама говорила, и каждое слово ложилось на душу бальзамом.

— Ты не дура, — продолжала она. — Ты живая. Ты поверила. Это нормально — верить тому, кого любишь. Плохо, если он этой верой воспользовался.

— Он не... он хороший... — начала я, но мама перебила:

— Я не знаю, какой он. Ты мне расскажешь, и я составлю своё мнение. Но сейчас не об этом. Сейчас о тебе. Ты как себя чувствуешь?

— Плохо, — честно сказала я. — Мне было больно. И страшно. А он не остановился. А потом говорил, что любит, и я подумала — может, так и надо? Может, я просто не понимаю?

— Больно не должно быть, — твердо сказала мама. — Если любят, не делают больно. Запомни это, дочка.

Я подняла на неё глаза.

— Но он же не специально...

— Алин, — мама вздохнула. — Я не знаю, специально или нет. Но ты сейчас сидишь и плачешь. Твои глаза красные, ты сама не своя. И это не похоже на счастье. Ты должна быть счастлива, если любишь и любима. А ты... ты не похожа на влюблённую и счастливую.

Я молчала, потому что и сказать было нечего, мама была права.

— Что мне делать, мам? — прошептала я.

— Для начала — успокоиться, — мама погладила меня по щеке. — Всё остальное решаемо. Если вдруг беременность — мы справимся. Я с тобой. Если нет — будем дальше жить. Но ты должна понять одну вещь, Алинка.

— Какую?

— Ты никому ничего не должна. Ни ему, никому. Только себе. И если тебе с ним плохо — ты имеешь право уйти. Если он тебя не слышит — ты имеешь право не быть с ним. Любовь — это не когда терпишь. Любовь — это когда хорошо.

Я слушала, и эти слова прорастали внутри чем-то тёплым, спасительным.

— Я думала, что люблю его, — тихо сказала я. — А теперь не знаю.

— Вот и хорошо, что не знаешь, — мама улыбнулась. — Значит, будешь разбираться. Не торопись. Поживи, понаблюдай. Посмотри, как он с тобой, как с другими, как обещания выполняет. И тогда поймёшь.

Я вытерла слёзы. Стало легче. Не намного, но легче.

— Мам, а Светка на меня обиделась, — вспомнила я. — Петя её из палатки выгнал, даже не спросил у меня, и она на меня обиделась.

— Разберетесь, — мама пожала плечами. — Светка девка умная, отойдет. Ты просто поговори с ней, объясни. Или не объясняй, просто скажи, что была не права. Дружба проще, чем любовь, если дружба настоящая.

— А если я беременна?

— Если беременна — будем решать, — спокойно ответила мама. — Вместе. Я тебя не брошу, ты же знаешь.

Я снова уткнулась ей в плечо.

— Я так тебя люблю, мам.

— И я тебя, глупая. Очень люблю.

Мы долго еще сидели с мамой. За окном постепенно темнело, а на нашей кухне горел теплый свет, на подоконинке цвела в горшке моя любимая роза, очень редкого сорта. И впервые за эти два дня я почувствовала, что могу дышать.

6

Поздно вечером, лёжа в своей кровати, я смотрела в потолок и прокручивала в голове мамины слова. "Любовь — это не когда терпишь". А я терпела. Терпела боль, терпела страх, терпела его напор, потому что думала — так надо, раз люблю.

А надо ли?

Я вспомнила тот вечер у костра, когда он обнимал меня, и мне было хорошо. Вспомнила, как мы смеялись над его дурацкими анекдотами. Вспомнила, как он кружил меня, и звёзды кружились вместе с нами. Это было настоящее? Или я придумала себе сказку, а он просто хотел одного?

Я не знала.

Но знала одно: мама права. Не надо торопиться. Надо посмотреть. Пожить. Понять.

А пока — просто дышать.

Я закрыла глаза и провалилась в сон без сновидений. Впервые за последнее время.

---

На следующее утро я проснулась от сообщения в телефоне. Писал Петя: "Доброе утро, любимая! Как ты? Скучаю очень. Когда увидимся?"

Я смотрела на экран, на эти слова, и чувствовала странную пустоту внутри. Ни бабочек, ни трепета. Только усталость.

"Ещё не знаю, — написала я. — Отдохнуть надо с дороги".

Он ответил сразу: "Конечно-конечно, отдыхай. Я позвоню вечером, ладно? Целую тысячу раз".

Я отложила телефон и уставилась в потолок.

Что-то изменилось. Я сама изменилась. Та Алинка, которая мечтала о принце на мостике, осталась там, в прошлом. А здесь, в настоящем, была другая — та, которая узнала, что принцы бывают разными.

И что мечты могут сбываться по своему.

---

Петя пришёл через три дня. Я как раз сидела на кухне, пила чай и смотрела в окно на облетающие клёны, когда в дверь позвонили. Мама, которая собиралась на смену в больницу, открыла, и я услышала его голос:

— Здрасьте, а Алина дома?

Сердце почему-то ёкнуло. Я поправила волосы, одернула домашнюю футболку и вышла в прихожую. Петя стоял, переминаясь с ноги на ногу, в руках — смешной букетик осенних листьев, перевязанный бечевкой. Жёлтые, красные, оранжевые. Это выглядело смешно и я улыбнулась.

— Это тебе, — протянул он, улыбаясь немного виновато. Он бросил взгляд на маму и произнес невпопад. — А вы с мамой похожи! Обе черноглазые и черноволосые!

Я улыбнулась, взяла букет, и понюхала как самый настоящий — пахло лесом, дымом и чуть-чуть сыростью.

— Спасибо, — сказала я.

Мама стояла в дверях кухни, скрестив руки на груди, и смотрела на Петю изучающе. Он явно почувствовал этот взгляд — заерзал, кашлянул в кулак.

— Я это... погулять пришел позвать. Если Алина хочет, конечно.

— Хочет, — ответила за меня мама, и я бросила на неё удивлённый взгляд. — Только, чтобы к восьми вернулась. Я на работу ухожу!

— Вернёмся! — пообещал Петя. — Обязательно!

Я быстро натянула джинсы, любимый свитер, сунула ноги в кроссовки и уже через