Пышное счастье для сурового капитана - Юлия Обручева

Он учит меня заново любить себя — его глазами, его руками, его сбившимся дыханием.

Я прижимаюсь к нему, больше не пытаясь втягивать живот или прятать лицо. И отдаюсь этой гравитации целиком, зная, что теперь все изменилось. Мы вместе и поддерживаем друг друга чтобы больше не упасть.

Глава 9

Весна врывается в город ослепительным солнцем, растапливая последние островки грязного снега.

Прошло еще три месяца.

Квартира Артема больше не кажется мне чужой, холодной берлогой. Теперь здесь пахнет моим ванильным гелем для душа, свежесваренным кофе и сырниками, которые я жарю на кухне в это воскресное утро.

Артем делает невероятные успехи. Жесткий ортез сменился на эластичный бандаж, и теперь он передвигается по дому опираясь на элегантную черную трость.

Врачи говорят, что его восстановление граничит с чудом. Но я-то знаю, сколько усилий Темы стоит за этим «чудом».

Я стою у плиты в его безразмерной серой футболке, едва доходящей мне до середины бедра. Мои волосы небрежно собраны на затылке.

Я тихонько подпеваю радио, переворачивая румяные сырники, когда тишину квартиры разрывает резкая трель дверного звонка.

— Я открою! — кричу я в сторону спальни.

Артем только-только вышел из душа, и я не хочу, чтобы он лишний раз нагружал ногу.

Шлепая босыми ногами по паркету, я иду в прихожую.

Не смотрю в глазок — мы ждем курьера, который должен привезти Артему новые витамины. Распахиваю дверь с дежурной улыбкой на губах.

Улыбка замерзает, так и не коснувшись глаз.

На пороге стоит Диана.

Она выглядит так, словно только что сошла с подиума. Идеальная укладка, безупречный бежевый плащ, подчеркивающий ее осиную талию, и аромат тяжелого, удушающе-дорогого парфюма, который мгновенно вытесняет из прихожей запах моего кофе.

В руках она держит бумажный пакет из какой-то элитной пекарни здорового питания.

Ее взгляд упирается в меня.

Секундное замешательство на ее кукольном лице сменяется холодным, презрительным изумлением.

Она окидывает меня медленным, уничижительным взглядом с ног до головы, задерживаясь на моих голых ногах и мужской футболке, обтягивающей пышную грудь.

— Лер? — ее голос звучит звонко и искусственно. — А ты что тут делаешь? Артем что, нанял тебя домработницей? Или социальная служба теперь присылает сиделок на дом?

Мой желудок проваливается куда-то в пятки.

Все те комплексы, которые Артем так бережно разрушал своими поцелуями последние месяцы, на мгновение вспыхивают с новой силой.

Я стою перед ней — лохматая, пухлая, без капли макияжа, а она сияет глянцевым совершенством.

— Я здесь живу, Диана, — мой голос звучит глуше, чем мне бы хотелось, но я упрямо вздергиваю подбородок и перекрываю собой проход. — Тебе чего?

Она издает короткий, лающий смешок.

— Живешь? Ой, не смеши меня. Тема всегда был жалостливым, но чтобы настолько... — она бесцеремонно отталкивает меня плечом, вторгаясь в квартиру.

Ее уверенность в собственной неотразимости непробиваема.

— Тема! Темочка, я пришла!

Я разворачиваюсь, сжимая кулаки.

Из коридора, ведущего в спальню, появляется Артем.

На нем только серые спортивные штаны, низко сидящие на бедрах. В правой руке — черная трость. Он опирается на нее, но держится прямо.

Шрамы на его обнаженном торсе выглядят уже не такими страшными, как раньше.

Диана ахает.

В ее глазах вспыхивает животный, собственнический блеск.

Она не ожидала увидеть его таким. Она думала застать сломленного, прикованного к постели калеку, который будет целовать ей руки за то, что она соизволила вернуться. А перед ней стоит опасный, сильный мужчина.

— Боже, Тема! — она бросается к нему, протягивая руки с идеальным маникюром. — Ты ходишь! Как ты похудел, бедный мой... Прости меня! Прости, я была в таком шоке тогда, у меня сдали нервы. Я так плакала, так скучала! Я пришла, чтобы все исправить. Я теперь с тобой...

Она тянется к его шее.

— Не трогай меня, — голос Артема звучит так тихо и так страшно, что Диана отшатывается, словно налетев на невидимую стену.

В его серых глазах абсолютный, арктический холод. В них нет ни обиды, ни злости. Там — звенящая пустота, которая пугает гораздо больше любой ярости.

И я понимаю, что для него Дианы просто не существует.

— Тема... — ее идеальные губы дрожат.

Она растерянно переводит взгляд с него на меня и брезгливо морщится.

— Это из-за нее, да? Ты что, мстишь мне? Нашел себе этот... утешительный приз? Ты же спать с ней не можешь, она же... посмотри на нее! Она же в два, нет, в три раза больше меня! Это абсурд!

Слова бьют меня наотмашь. Я инстинктивно делаю шаг назад, пытаясь натянуть футболку пониже, словно могу спрятаться в ней от ее яда.

Артем не меняется в лице. Он делает тяжелый шаг вперед, опираясь на трость, и вдруг протягивает мне левую, здоровую руку.

— Иди ко мне, Лера.

Его голос звучит мягко, контрастируя с тем льдом, которым он только что окатил Диану.

Я делаю неуверенный шаг, и он тут же обхватывает меня за талию, властно и собственнически прижимая спиной к своей груди.

Я чувствую жар его кожи, ровный стук его сердца и то, как напрягаются стальные мышцы на его животе. Он целует меня в висок, прямо на глазах у бывшей.

— Ты права только в одном, Диана, — чеканит Артем, глядя поверх моей головы прямо в ее искаженное злобой лицо. — Лера действительно в тысячу раз больше тебя. У нее больше смелости, больше души и больше красоты.

Диана открывает рот, хватая воздух, как выброшенная на берег рыба.

— Когда я горел, — продолжает он безжалостно, — она держала меня на связи. Когда я гнил в палате, она меня кормила. Она мой воздух. Моя женщина. А ты — просто картонная декорация, о которой я забыл в тот самый день, когда услышал стук твоих каблуков в коридоре больницы.

Я закрываю глаза, прижимаясь затылком к его ключице. Слезы, которые я сдерживала, катятся по щекам, но это слезы абсолютного счастья. Я чувствую себя под защитой, как за каменной стеной.

— Ты... ты еще пожалеешь! — визжит Диана, теряя весь свой лоск. Ее лицо идет красными пятнами. — Ты останешься хромым инвалидом с этой толстухой! Вы стоите друг друга!

Она швыряет свой бумажный пакет на пуфик, разворачивается на шпильках и вылетает за дверь, с такой силой хлопая створкой, что в прихожей звенит зеркало.

В квартире повисает тишина. Только радио на кухне продолжает тихо играть какую-то веселую поп-песню.

Артем шумно выдыхает, утыкаясь носом в мою макушку. Его рука на моей талии