Жара по Суровому или лето в Зеленых Петушках - Ольга Дашкова

Ты же сам хотел дистанцию, Суровый. Вот и получил. Но почему-то от этой дистанции сейчас было чертовски хреново.

Глава 7 Виолетта

Вышла из мастерской Григория и закрыла за собой дверь с грохотом! Вот же сучка! Сердце колотилось так, что я готова была разнести половину Петушков!

Спокойно, Виолетта. Тебе должно быть все равно. Все равно до какой-то рыжей драной кошки, которая терлась около Сурового!

Но мне было не все равно.

Перед глазами снова и снова всплывала картина: рыжая грудастая Вероника, чтоб она провалилась, прижимается своими огромными титьками к голому торсу Григория, ее ладонь, медленно скользящая по его прессу, и эта ее самодовольная улыбочка, когда она сказала: «Приходи вечером, банька истоплена… как в прошлый раз».

Как в прошлый раз? И много у них таких «прошлых разов»? Регулярно?

Стиснула зубы и пошла быстрее. Куда — было неважно, лишь бы подальше от этой мастерской, от этого запаха дерева и пота и от этого проклятого «Гришеньки».

Тебе какое дело, Вольская? Он тебе никто. Два дня назад ты даже не знала о его существовании. А теперь ревнуешь, как последняя дура? Я ревную? Да быть того не может! Я не умею ревновать! Ревность — это слабость, а у меня нет слабостей!

Попыталась себя одернуть, правда попыталась. Но картинка не уходила. Эта рыжая с ее копной волос, широкими бедрами и грудью, господи, да там больше третьего размера, которая так уверенно терлась об него…

Она явно знала, что делает. И явно делала это не в первый раз, а Гришеньке-паразиту это нравилось. А если бы меня не было в мастерской? Да они бы там, на этом столе… трахались бы уже!

— Сука, — тихо прошипела себе под нос и сразу же одернула себя: — Виолетта, ты серьезно? Тебе тридцать лет, а ты ведешь себя как подросток.

Жара стояла невыносимая, даже ближе к вечеру воздух был густым и тяжелым. Я шла по тропинке мимо дома бабы Тони, не глядя по сторонам. Хотелось куда-нибудь деться. Куда глаза глядят. Лишь бы не думать обо всем, о чем так некстати думалось.

Дошла до края деревни и свернула к лесу. Высокие сосны манили прохладой, зашла под кроны и сразу почувствовала облегчение, здесь было заметно свежее.

Хорошо. Здесь я точно не встречу ни Григория, ни его рыжую «баньку».

Я брела между деревьями, пытаясь выкинуть из головы все, что произошло. Но мысли возвращались снова и снова.

Все мужики одинаковые. Все. Эдгар семь лет кормил меня обещаниями, а потом собрал вещи, когда я попросила хоть каких-то реальных шагов. А этот… этот деревенский Аполлон наверняка перетрахал здесь всех, кого можно, и все, что движется. Конечно, почему бы и нет? Такой внешностью грех не пользоваться.

Я сорвала большой лопух и начала собирать в него землянику. Ягоды были мелкие, сладкие, теплые от солнца. Достала телефон и начала снимать контент: сначала фото, потом видео.

— Смотрите, какая красота, — говорила я в камеру, стараясь, чтобы голос звучал бодро. — Дикая лесная земляника. Никакой химии, только солнце и природа. Идеальный продукт для нашего бренда «Эко-Петушки».

Я снимала, улыбалась в камеру, а внутри все кипело.

Зачем я вообще здесь? Зачем я согласилась на эту дурацкую командировку? Сидела бы сейчас в Москве, пила кофе под нормальным кондиционером и не думала бы о каком-то Григории Суровом, у которого в друзьях ходит рыжая нимфа с банькой и речкой.

Я углублялась в лес все дальше. Под кронами высоких сосен было действительно прохладнее. Солнечные лучи пробивались сквозь ветви редкими золотыми столбами. Красиво. Почти сказочно. Села на старый пень, положила рядом лопух с ягодами и продолжила снимать.

— Представляете, ребята, — говорила я в камеру, — вот так выглядит настоящая лесная романтика. Тишина, природа, земляника…

Голос звучал фальшиво даже для меня, пришлось выключить камеру и тяжело вздохнуть.

Романтика, блин. Романтика — это когда тебя несут на руках через грязь, а потом ты видишь, как к этому же мужику приходит другая женщина и спокойно говорит: «Приходи, я тебя попарю» или «Пойдем искупаемся голышом в речке».

Зачерпнула горсть ягод и закинула в рот, было сладко до приторности.

Все они одинаковые. Все. Стоит только чуть-чуть поверить — и получаешь нож в спину. Или в сердце. Или куда там еще.

Снова вспомнила Эдгара. Как он улыбался и говорил: «Виолочка, ты же знаешь, я тебя люблю». Как каждый Новый год обещал кольцо. Как я верила. Как терпела. А потом — один вечер, и все. «Ты слишком требовательная».

— Козел, — тихо сказала вслух и сама себе усмехнулась. — Да я уже разговариваю с лесом. Отлично. Следующий этап — обниматься с деревьями.

Встала, отряхнула шорты и огляделась. И только сейчас поняла: все деревья вокруг выглядят одинаково. Повернулась. Потом еще раз. Лес был абсолютно одинаковым со всех сторон. Ни тропинки, ни знакомого ориентира, который я не определила. Только высокие сосны и густой подлесок.

Легкая паника начала подниматься откуда-то из живота.

Спокойно, Вольская. Ты не в тайге. Это небольшой лесок возле деревни. Ты просто немного углубилась. Сейчас развернешься и пойдешь обратно.

Развернулась и пошла в ту сторону, откуда, как мне казалось, я пришла. Но через десять минут поняла, что иду в совершенно другом направлении. Или не в другом?

Черт. Черт. Черт.

Сердце заколотилось чаще. Я остановилась, сделала глубокий вдох и попыталась успокоиться.

— Ладно. Главное — без паники. Я умная женщина. Я выберусь. Это же не лес из «Властелина колец».

Достала телефон из кармана шорт. Связи почти не было — одна палочка. GPS тоже «думал».

Отлично. Просто идеально.

Села на ближайший пенек, обхватила колени руками и тихо засмеялась. Смех получился нервный и немного истеричный.

Я, креативный директор, приехала в деревню снимать «аутентичный контент» и заблудилась в лесу, как последняя идиотка. Потому что вместо того, чтобы работать, решила поревновать мужика, которого знаю второй день.

Сорвала под ногами еще одну ягоду и закинула в рот.

И самое смешное: я до сих пор думаю не о том, как выбраться, а о том, как рыжая Вероника прижималась к Григорию.

Закрыла глаза и тяжело вздохнула.

— Григорий Суровый, — прошептала в пустоту, — ты мне уже серьезно действуешь на нервы. С этим надо что-то делать.

Где-то вдалеке куковала кукушка. Лес шумел верхушками сосен. А я сидела на пеньке, и в голове не