Развод с драконом. Я исцелю твой род без тебя - Алекс Скай

Белая Ива оживала быстро и трудно.

В большой гостиной убрали чехлы с мебели. В малой устроили общую комнату для детей. На кухне Брина командовала так, что даже Мира предпочитала не спорить. Савер целыми днями бегал между крышей, колодцем и конюшней, каждый вечер клялся, что завтра рухнет без сил, и каждое утро вставал раньше всех. Томас починил замки на задних дверях, потом ворота, потом старый флюгер в форме ветви.

Эвелина работала вместе со всеми.

Она не умела перекрывать крышу, но научилась держать лестницу. Не разбиралась в конюшне, но могла носить сухую солому. Не знала, сколько нужно муки на двадцать человек, но быстро поняла, что «достаточно» у Брины означает «вдвое больше, чем вы думаете».

Вечерами она читала детям у камина.

Не старые родовые уставы, где половина слов служила только тому, чтобы доказать власть старших над младшими. Она читала сказания о первых домах, когда драконы ещё не строили высоких башен, а выбирали себе имя по поступку. В этих сказаниях крылья не решали всего. Важнее было — кого ты защитил, когда мог пройти мимо.

Однажды Рен спросил:

— А если дракон не защитил?

Эвелина почувствовала, как несколько взрослых в комнате замерли. Лира сидела у её ног, положив подбородок на колени, и тоже подняла глаза.

— Тогда он должен понять, почему не защитил, — сказала Эвелина. — И заплатить за это делом, а не красивыми словами.

— А если поздно?

Вопрос был не про сказание.

Эвелина это понимала.

Возможно, каждый в комнате понимал.

— Иногда поздно вернуть прежнее, — ответила она. — Но не поздно перестать быть тем, кто прошёл мимо.

В ту ночь она долго не могла уснуть.

Комната бабушки встретила её запахом старого дерева и сухих лепестков, застрявших между страницами книг. На стене висел портрет прежней хозяйки Белой Ивы — леди Аделины, женщины с мягким лицом и глазами, в которых всегда было больше знания, чем она произносила вслух. Эвелина в детстве считала, что бабушка умеет разговаривать с домом. Теперь, стоя перед её портретом, она уже не была уверена, что это детская выдумка.

На столе лежал конверт.

Эвелина нашла его в верхнем ящике, когда искала свечи. Письмо было запечатано белым воском без герба. Только тонкая веточка, вдавленная в печать.

На конверте рукой бабушки было написано:

«Эвелине. Открыть, когда вернёшься не гостьей, а хозяйкой».

Она держала письмо слишком долго.

Потом всё же сломала печать.

Внутри оказался один лист.

'Дитя моё, если ты читаешь это, значит, Дом Белой Ивы снова услышал твой шаг. Не бойся того, что стены встретят тебя трещинами. Камень чинится легче, чем честь. Бойся только одного: если к твоим дверям придут отвергнутые, а ты решишь, что у тебя слишком мало сил, места или права, чтобы открыть.

Наш дом не велик властью. Он велик памятью. Белая Ива всегда принимала тех, кого крылатые дома считали неудачной ветвью. Помни: дерево живёт не только верхушкой. Иногда корни знают правду раньше кроны.

Не открывай чёрные ворота, пока не узнаешь, кто стучит с той стороны'.

Эвелина перечитала последнюю строку трижды.

Чёрные ворота.

Она подняла голову и посмотрела в окно.

В северной части сада, за старым прудом, действительно были ворота. Низкие, кованые, потемневшие от времени, вплетённые в каменную стену, за которой начинался заброшенный участок. В детстве Эвелине запрещали туда ходить. Бабушка говорила: «Там сад, который ещё не решил, кого помнит».

Тогда это казалось загадочной игрой.

Теперь — предупреждением.

Снаружи ветви ив шевельнулись, хотя ветра не было.

Эвелина сложила письмо и убрала его в ящик.

Наутро у ворот Белой Ивы стоял всадник Арданов.

Не Каэль.

Молодой страж, тот самый, кажется, что вбежал в зал Совета с вестью о погасшем пламени. Он выглядел так, будто за последние дни почти не спал. Под глазами тени, плащ забрызган грязью, на груди герб Арданов, но без обычной гордой выправки.

Мира хотела выйти первой, но Эвелина остановила её.

— Я сама.

Всадник спешился, едва увидел её.

— Леди…

Он осёкся.

Эвелина заметила.

— Эвелина Белая Ива.

Страж склонил голову.

— Госпожа Белая Ива. Я прибыл с посланием от главы Дома Арданов.

Сердце повело себя предательски.

Оно не дрогнуло от нежности. Нет. Но слишком быстро вспомнило голос Каэля, его руку с почерневшим знаком, взгляд, в котором поздний вопрос уже не имел права на ответ.

— Говорите.

Страж замялся.

— Лорд Каэль просит… принять защиту.

Мира за спиной Эвелины издала такой звук, будто подавилась возмущением.

— Защиту? — переспросила Эвелина.

— У ворот могут появиться люди Совета. Некоторые дома считают, что дети, покинувшие родовые территории, должны быть возвращены. Лорд Каэль приказал выставить дозор на дороге и предупредить вас, что…

— Нет.

Страж моргнул.

— Госпожа?

— Передайте лорду Каэлю: Дом Белой Ивы не принимает защиту от Дома Арданов.

— Но он сказал, что это не просьба о возвращении. Только охрана дороги.

— Дорога не принадлежит Арданам.

— Госпожа, простите, но Совет может объявить…

— Совет уже объявлял достаточно.

Страж сжал поводья.

Он был молод, но не глуп. В его взгляде мелькнуло понимание, затем неловкость.

— Лорд Каэль сказал, что вы так ответите.

Эвелина не позволила лицу измениться.

— Тогда зачем послал вас?

— Он велел передать ещё одну фразу.

Мира шагнула ближе.

— Осторожнее, мальчик.

Страж опустил глаза.

— «Я не прошу тебя простить. Я прошу позволить мне не пройти мимо второй раз».

Эвелина молчала.

В саду за её спиной дети притихли. Она знала, что Рен, Лира и близнецы слушают из-за кустов, думая, что их не видно. Брина наверняка выглядывает из кухонного окна. Савер, скорее всего, забыл, что держит молоток. Белая Ива умела слушать целым домом.

Эвелина могла ответить резко.

Могла высмеять. Могла велеть передать, что Каэль уже прошёл мимо там, где это имело значение.

Но эти слова услышали бы дети.

А она не хотела учить их, что боль даёт право быть несправедливой.

— Передайте лорду Каэлю, — сказала она наконец, — что если он хочет не пройти мимо, пусть начнёт не с меня.

— А с кого?

— С тех детей, чьи имена его род вычеркнул из списков.

Страж кивнул.

— Я передам.

Он уже собирался сесть в седло, когда Лира вдруг выбежала из-за кустов.

— Подождите!

Эвелина обернулась.

— Лира.

Девочка остановилась, но не отступила. В руках она держала маленькую деревянную фигурку дракона — кривоватую, старую, с одним отколотым крылом. Эвелина не знала, где она её нашла.

Лира подошла к стражу и протянула фигурку.

— Передайте… нет. Не передавайте. Просто скажите ему, что в башне теперь