Развод с драконом. Я исцелю твой род без тебя - Алекс Скай

Нет.

Белая ветвь на воротах действительно светилась.

Лира действительно сказала: «Мама».

И предупредила, что кто-то придёт.

Эвелина села на кровати и провела ладонью по лицу. За последние дни она спала так мало, что тело уже перестало просить отдыха и перешло в состояние упрямого существования. Сначала Совет. Потом дорога под дождём. Потом Дом Белой Ивы, дети, стук в двери, письмо бабушки, чёрные ворота, весть о нижней лестнице в башне драконят. И теперь — это чувство, будто где-то совсем рядом кто-то собирает нити её судьбы в узел.

Стук повторился.

Не в ставни.

В дверь.

— Госпожа? — позвала Мира.

Эвелина поднялась.

— Входи.

Мира вошла без поклона и без лишнего выражения на лице, что сразу означало беду. В руках у неё была не книга расходов, не связка ключей и не свеча для архива, а сложенный лист плотной бумаги с золотой каймой.

Эвелина посмотрела на лист.

Потом на Миру.

— Нет.

— Вы ещё не знаете, что там.

— Если у бумаги золотая кайма и такой вид, будто она сама собой гордится, значит, там ничего хорошего.

Мира протянула лист.

— Посыльный у ворот. Не вчерашний мальчик. Старший распорядитель из Арданского дома. С ним двое стражей.

Эвелина взяла бумагу, но не раскрыла.

— Каэль?

— Не видела.

— Селеста?

— Её здесь нет, иначе ворота сами бы закрылись от отвращения.

Несмотря на тяжесть утра, Эвелина едва заметно улыбнулась.

— Мира.

— Что? Старые ворота тоже имеют вкус.

Эвелина сломала печать.

Знак Арданов — дракон с пламенем в когтях — раскололся под её пальцами на две неровные половины. Мелочь, но ей стало легче.

Она развернула письмо и прочла.

Строк было немного. Составлены они были безупречно: холодно, точно, так, будто человек, писавший их, выбирал не слова, а камни для стены.

Дом Арданов требовал присутствия Эвелины Белой Ивы в столице до заката текущего дня. Требовал — не просил. Причина указывалась с такой торжественной важностью, словно речь шла не о последствиях их собственной лжи, а о долге, который Эвелина по странной ошибке забыла исполнить: родовой алтарь Арданов не ответил на утренний зов, крылатое пламя в башне драконят не восстановилось, нижняя лестница оставалась открытой. Бывшая леди Ардан должна была явиться для проведения обряда признания разорванной клятвы и восстановления родовой силы.

Подпись стояла не Селесты.

Каэля.

Эвелина перечитала последнюю строку.

«Явиться».

Не «прийти».

Не «если согласишься».

Не «нам надо поговорить».

Явиться.

Она очень спокойно сложила письмо обратно.

— Позови Томаса.

Мира прищурилась.

— Отправим их обратно?

— Нет. Сначала накормим.

— Госпожа.

— Не их гордость. Лошадей. Дорога длинная.

Мира несколько мгновений смотрела на неё, потом покачала головой.

— Вы сейчас слишком похожи на леди Аделину. Она тоже могла так обойти человека добротой, что он потом неделю чувствовал себя невоспитанным пнём.

— Надеюсь, посыльный вынослив.

— А если он будет настаивать?

Эвелина подошла к окну.

Во дворе дети уже собрались у колодца. Лира стояла рядом с Реном и что-то объясняла ему, показывая на ведро. Рен делал вид, что слушать семилетнюю девочку ниже его достоинства, но наклонился ближе. Его крылья были сложены под старым жилетом, который Брина перешила для него из взрослой вещи. Близнецы из Дома Ренар сидели на ступенях и заплетали друг другу волосы. Маленький мальчик из конюшни тащил ветку, почти вдвое длиннее себя, а Савер шёл рядом и честно притворялся, будто не замечает, что ветку давно можно было поднять одной рукой.

Эвелина сжала письмо.

— Тогда он узнает, что Дом Белой Ивы не исполняет приказы Арданов.

Посыльный ждал у ворот.

Он был одет в тёмно-зелёную дорожную форму старшего распорядителя, на груди — маленький знак Арданов. Лицо длинное, сухое, глаза осторожные. Такие люди обычно знали, где нужно поклониться, где промолчать, а где передать чужое оскорбление так безукоризненно, чтобы самому остаться чистым.

Эвелина вышла к нему без украшений, в простом сером платье и тёмной шали. Волосы она собрала на затылке небрежнее, чем позволила бы себе в столице. И всё же, когда распорядитель увидел её, он поклонился ниже, чем требовал её нынешний статус.

Значит, слухи уже работают.

— Госпожа Белая Ива.

— Имя вы запомнили. Хорошее начало.

Распорядитель чуть напрягся.

— Я прибыл по поручению лорда Каэля Ардана.

— Я прочла.

— Лорд ожидает вашего ответа.

— Ответ короткий. Нет.

У распорядителя дрогнули веки.

— Госпожа, возможно, вы не вполне поняли серьёзность положения. Родовой алтарь…

— Я поняла.

— Крылатое пламя…

— Тоже поняла.

— Нижняя лестница…

— Особенно её.

Он запнулся.

— Тогда вы должны понимать, что ваше присутствие в столице необходимо.

Эвелина посмотрела на ворота, которые Томас починил вчера к вечеру. Дерево было ещё сырым от недавнего дождя, новые петли выделялись тёмным металлом, а над створками уже успели укрепить вырезанный Савером знак Белой Ивы. Кривоватый. Неровный. Но свой.

— Нет, — повторила она.

— Лорд Ардан не просит вас возвращаться в дом как супругу.

— Как великодушно.

— Он просит исполнить долг перед детьми рода.

— Дети рода уже здесь.

Распорядитель непроизвольно посмотрел за её плечо. У крыльца действительно стояли дети. Не все — Мира успела отправить младших на кухню, но Рен, Лира и близнецы остались. Рен держался вызывающе, будто готов был драться с взрослым распорядителем, хотя сам едва доставал ему до плеча. Лира стояла тихо, но глаза у неё были внимательные, слишком глубокие для ребёнка.

— Эти дети, — осторожно произнёс распорядитель, — принадлежат своим родам.

Эвелина сделала шаг ближе.

— Повторите.

Он понял ошибку слишком поздно.

— Я хотел сказать…

— Нет. Вы хотели сказать именно это. Дети принадлежат родам. Жёны принадлежат домам. Клятвы принадлежат Совету. И только вина почему-то не принадлежит никому.

Распорядитель побледнел.

— Я не уполномочен обсуждать решения Совета.

— Тогда не обсуждайте. Передайте лорду Ардану: если он хочет говорить со мной о детях, пусть сначала назовёт по именам тех, кого его дом счёл лишними. Если хочет говорить о родовом алтаре, пусть скажет, почему алтарь молчал, когда его мать вычёркивала живых из памяти крови. Если хочет говорить о моей клятве, пусть вспомнит, кто её разорвал.

— Госпожа, лорд Каэль предвидел, что вы откажетесь.

— Сегодня все мужчины Арданов удивительно прозорливы задним числом.

Мира у крыльца тихо кашлянула. Томас отвернулся к коням, скрывая лицо.

Распорядитель сжал губы.

— В таком случае лорд просил передать, что прибудет лично.

Эвелина замерла.

Не потому, что испугалась.

Потому, что сердце опять повело себя предательски: не дрогнуло нежностью, но узнало это приближение ещё до разума. Будто какая-то часть дома, какая-то часть земли Белой Ивы помнила шаги Каэля по старой аллее. Он уже был здесь когда-то. До брака. До Совета. До