Очень киллерское Рождество - Лайла Фэй

Он, пошатываясь, отступает на шаг. Его глаза, широко раскрытые и безумные, сверкают в темноте. Он оглядывается по сторонам, крепко сжимая одной рукой рукоять ножа, а другой зарываясь в волосы, всё ещё влажные после душа.

— Доверься мне, — говорю я низким и настойчивым голосом, погружаясь в безумие. — Я спасу тебя, если ты меня не убьёшь. Договорились?

Он качает головой, словно в замешательстве, и у меня от безнадёжности внутри всё переворачивается. Полиция снова стучит в дверь, и я едва сдерживаю стон. Каждая секунда на счету. У нас нет времени.

— Ладно, но сделки не будет. Я всё равно это сделаю.

Я жду, что он схватит меня, когда протискиваюсь мимо, но он не делает никаких движений, чтобы остановить меня. Я сбегаю вниз по лестнице, скользя в своих пушистых носках. Мой мозг работает на пределе, прокручивая в голове тысячи вариантов диалога.

«Добрый день, сэр…»

«Какого хрена вы ломитесь в мою дверь?!»

«Клянусь, мы невиновны!»

— Мы идём! — кричу я, испытывая облегчение, когда мой голос звучит уверенно и немного встревоженно.

Понятия не имею, сработает ли это. Насколько я знаю, убийцы, как идиоты, бросаются на полицейских с ножом, а потом меня могут арестовать за содействие ему.

Я останавливаюсь перед дверью и заставляю себя сделать глубокий вдох, включая свет. Будущее раскинулось впереди, но дальше полуночи я не вижу. Открываются два пути. Первый: я скажу им правду. Они арестуют убийцу, допросят меня и уйдут. Я одна, мне не с кем поговорить, некому позвонить, не с кем увидеться.

Всё внутри меня сжимается и съёживается. Холодное, липкое одиночество заполняет мою грудь. Нет.

Никогда больше.

Остаётся второй вариант. Я спасаю его, и он остаётся здесь. Со мной.

Когда я открываю дверь, мой разум ясен, а мысли остры, как бритва.

— Полиция? Что случилось? — спрашиваю я, увидев пару полицейских на пороге.

— Добрый вечер, мэм, — крепкий мужчина лет сорока оглядывает меня с ног до головы, бесцеремонно светя фонариком мне в лицо. — Мы разыскиваем опасного подозреваемого. Высокий, одет в чёрное и носит мотоциклетный шлем. Он вооружён. Вы видели кого-нибудь, подходящего под это описание?

Я бросаю взгляд на его напарницу, стройную женщину лет тридцати с совершенно пустым выражением лица. Вот оно, моё выступление, достойное «Оскара». Мне остаётся только притворяться, что это игра.

Миссия: не дать копам заподозрить, что ты прячешь убийцу.

Я в замешательстве качаю головой и делаю долгий, успокаивающий вдох.

Всего лишь игра. А в играх ты хороша.

— Извините, я спала. И никого не видела, но, с другой стороны, я не выходила из дома весь день. Сегодня мой парень пришёл пораньше, чтобы провести со мной Рождество. Мы давно не виделись, поэтому валялись в постели. Вы же знаете, как это бывает.

Я изо всех сил пытаюсь смущённо улыбнуться, но ни один из офицеров не улыбается в ответ.

— Где ваш парень, мэм?

— Он уже идёт, — говорю я, и дрожь облегчения пробегает по моей спине, когда я слышу медленные, размеренные шаги по лестнице позади меня. Оборачиваюсь, широко распахивая глаза и отчаянно надеясь, что он не скроется.

Задание: Сообщить убийце, что он, предположительно, твой парень, не вызывая подозрений у полиции.

— Вот и ты, малыш. Они ищут опасного подозреваемого.

По его лицу ничего нельзя прочитать. Я смотрю на его руки и почти падаю духом от облегчения, когда вижу, что они пусты. Должно быть, он где-то спрятал нож. Слава Богу.

Я поворачиваюсь к офицерам, мои нервы не выдерживают. Мой рот развязывается, и слова льются потоком:

— Вы можете спросить у него, но не думаю, что он кого-то видел. Мы были очень заняты, понимаете, навёрстывая всё время разлуки, и мой парень был совершенно измотан после поездки ко мне. Мы оба проспали весь день. Отношения на расстоянии — это отстой, говорю я вам. Но, по крайней мере, сегодня мы вместе, правда, малыш?

— Верно.

Он стоит позади меня, и я тихонько вздыхаю, когда его одежда касается моей. Его руки поднимаются и обнимают меня спереди, крепко прижимая к себе. Я приказываю мышцам расслабиться. Откинуться назад. Не думай, что он, вероятно, убьёт тебя, как только они уйдут. Дыши. Спокойно.

— Добрый вечер, — говорит он напряжённо и раздражённо. — Спасибо, что заглянули, но мы ничего подозрительного не заметили.

Мужчина полицейский протягивает мне визитку, но мой фальшивый парень выхватывает её прежде, чем я успеваю поднять руку.

— Позвоните нам, если что-нибудь заметите.

Миссия, по-видимому, выполнена.

Меня переполняет облегчение, и я отчаянно киваю. Единственное, что удерживает меня от подпрыгивания на месте, словно перевозбуждённый щенок, — это твёрдое тело, прижимающееся к моей спине. Я чувствую его тепло, и оно успокаивает меня.

Полицейские только начинают спускаться по ступенькам крыльца, когда женщина останавливается и бросает на меня быстрый, внимательный взгляд.

— Я не могла не заметить, что ваш дом — единственный в квартале без каких-либо украшений. Почему?

Я не задумываюсь, а просто говорю то, что выходит наружу, — правду. В основном.

— Ой, я не хотела украшать одна. Это было слишком тоскливо. В этом году умер мой дедушка, и это моё первое Рождество без родных. Но теперь, когда мой парень здесь, мы украсим. Я люблю Рождество, просто в этом году его очень много.

Женщина сочувственно улыбается мне.

— Сочувствую вашей утрате. Счастливого Рождества, и, пожалуйста, берегите себя. Позвоните нам, если заметите что-то необычное, даже самое незначительное.

Я энергично киваю. Полицейские уходят, а я смотрю им вслед, пока убийца не затаскивает меня обратно и не закрывает дверь. Я дрожу, наконец-то ощутив холод. Реальность содеянного обрушивается на меня, словно тонна льда.

Я солгала полиции, чтобы скрыть убийцу.

И почему я это сделала? Потому что чувствовала себя одинокой и не хотела, чтобы он уходил. Правда настолько ужасна, что мне становится не по себе. Я отгоняю эту мысль.

— Надо включить отопление, — говорю я, избегая его взгляда. — И повесить украшения на случай, если они вернутся. На чердаке есть коробки, я их принесу. Ёлки у нас нет, но, по крайней мере, мы могли бы…

— Остановись.

Я резко выдыхаю и поджимаю губы. Тёплая, большая рука ложится мне на щёку, приподнимая лицо. Я подумываю закрыть глаза, чтобы избежать его взгляда, но это по-детски. Я сделала только хуже. Мне нужно столкнуться с последствиями своего выбора.

Он смотрит на меня с серьёзным видом, а я смотрю на него в ответ, впервые ясно видя его при свете.

Он совсем не такой, каким я его представляла, думая о маньяке-убийце. Ему под тридцать, кожа светло-коричневая,