Дочь твоего врага - Эве Лин

хваля гостеприимство семьи. Они все делают вид, что все прекрасно. Даже Глеб, которого я тоже слышу. Он явно в хорошем расположении духа. Он получил сегодня свою порцию страха и боли. И возможно не будет сегодня мучить других девушек.

Но когда я выйду замуж, такое будет повторяться ежедневно. И я просто не выдержу, сдамся. Я готова сдаться уже сейчас….

Глава 5

Я так и не смогла нормально уснуть от страха пережитого. Задремала только утром, вздрагивая и вспоминая те ужасные картины. А что же ждет меня дальше? Нужно стараться как можно реже встречаться с Глебом до свадьбы, потом… Об этом я старалась не думать.

Встаю и только сейчас чувствую боль во всем теле и на губе. Вчера он сильно прикусил ее, поэтому нижняя губа опухла. По телу уже были видны синяки от его рук. Стараюсь замазать это все, но плохо получается, поэтому просто надеваю свитер с воротом и рукавами, сегодня у меня пары, но слава богу всего две. Сегодня мне не хочется куда-либо идти, но я обещали Ирине приехать в приют и помочь ей. Поэтому собираюсь и спускаюсь на кухню. Вся семья в сборе, если так можно сказать. Отец читает газету, а мама крутится около него, расставляя еду.

Как только она замечает меня, ее взгляд сразу же приковывается к моей губе. Ее я не смогла замазать, да и не нужно было. Она отводит взгляд сразу же, и я понимаю — ей стыдно. Она не хочет замечать, что творится, но точно прекрасно осознает, откуда это.

— Доброе утро, — хрипло говорю я, садясь за стол и привлекая внимание отца.

— Не доброе, Арина, — холодным тоном начинает отец. — Вчера ты нас очень подвела, не вернувшись обратно и уйдя в свою комнату!

Он почти откидывает свою газету и с гневом смотрит на меня.

— Были причины… — не хочу рассказывать ему все, он не поверит. Хотя нет, он поверит, но скажет, что я это неправильно поняла.

— Какие могу быть причины?! — опять стучит кулаком об стол. — Это почетные гости! Будущие твои родственники! Как ты могла так неуважительно обойтись с ними! Ты наплевала на нас.

И тут я не выдерживаю, во мне что-то ломается.

— Тогда я не хочу таких будущих родственников! Которые делают так, — показываю ему на свою раненную губу, оттягиваю свитер, показываю следы от пальцев этого садиста. — Причиняют боль! Я не хочу так! И не говори, что это все сделала я сама. Он пошел за мной! Вы видели это! Но не остановили! И сейчас ты смеешь обвинять меня в том, что я подвела вас! Вы выдаете меня замуж за садиста!

Я уже кричу, слезы опять катятся по моему лицу, когда я вспоминаю все это и то, что мои родители не верят мне, не хотят защитить меня.

— Доченька… — мама ошарашено смотрит на меня, прикладывая ладонь ко рту. Отец молчит, только внимательно смотрит на меня, его ноздри раздуваются, а руки сжимаются в кулаки.

— Я поговорю с Глебом! — говорит он мне твердо. А мне не нужно это, он больной! Парню нужны не разговоры, ему нужно лечение. — Он больше не сделает этого с тобой.

— Не нужно мне разговоров и обещаний! Просто отмените свадьбу! Прошу! — почти умоляю я его, смотря с мольбой. Мама тоже начинает всхлипывать, словно ей тоже больно.

— Нет, и это больше не обсуждается! — говорит он мне без тени сомнения прямо в глаза.

И я понимаю — все. Точка невозврата, уже точно. Я потеряла родителей, в душе с этого момента они умерли для меня навсегда.

С грохотом встаю, так что стул снова падает.

— Тогда у вас больше нет дочери… — говорю глухо, но смотрю на них твердо. Это серьезное заявление, но мне нужно было его сказать. Мама хватается за сердце, а отец хмурится.

Больше не смотрю на них, просто разворачиваюсь и ухожу. Не могу их видеть.

— Доченька… — слышу дрожащий голос мамы, она хочет подойти ко мне, но ее оставляет властный голос отца:

— Нет, не ходи к ней, успокоится и придет, ей уже некуда бежать…

Он прав — мне некуда бежать, меня везде найдут и от этого еще страшнее. Выхожу и глотаю прохладный воздух, не обращая ни на кого внимания, иду, куда глядят глаза. Обнимаю себя и реву навзрыд. От несправедливости и непонимания самых близких людей. Я бьюсь об глухую стену, наверное, нужно уже перестать это делать и успокоиться. Принять то, что есть…

— Нет! Нет, Арина! — самая качаю голой, сильно-сильно, чтобы вытеснить эти мысли. — Насилие — это не выход! Нельзя принимать это, привыкать.

Но что же делать дальше! Опять почему-то вспоминаются холодные глаза Сафина. Он мне не поможет, мне больше никто не поможет…

В университет не иду, первый раз за все время я пропускаю пары по добровольной причине. Не боюсь, что что-нибудь упущу. Я смогу понять все по учебнику, но сейчас я просто не готова с кем-либо общаться и что- либо делать. Поэтому бессмысленно хожу по городу, рассматриваю витрины магазинов, как туда-сюда бегают люди, куда-то спешат, живут. Время словно останавливается, мне некуда спешить, моя жизнь с каждым днем становится все более и более бессмысленна. Все предрешено, мне некуда бежать.

Аппетита совсем нет, поэтому я еду в приют немного раньше. Чему удивляю Ирину, которая практически всегда тут. Она живет этим местом, это ее второй дом. Я познакомилась с ней чисто случайно, когда в одном из районов нашла бедного слепого котенка, который громко пищал. Мамы в округе не оказалось, и я просто не смогла оставить бедное животное одно, но понимала, что домой мне не разрешат его принести. Поэтому начала искать в интернете, куда же можно его пристроить. И вот мне попался приют с символичным названием «Вторая жизнь», которым руководила Ирина. Она-то и приняла этого несчастного котенка к себе. Мы разговорились. У нас было многое общих тем, особенно когда она поняла, что когдато заканчивала тот же университет, где учусь я. Она предложила мне поработать волонтером. Тогда у меня было свободное время, поэтому я с радостью согласилась. И вот уже как год как я тут. На самом деле это хорошая практика в работе с животными, то что дает университет — это одно, но практика — это совсем другое. Тут ты встречаешься с предательством и болью несчастных животных, разочаровываешься в людях, но вместе с тем опять начинаешь верить в человеческое добро, когда люди берут себе