Дочь твоего врага - Эве Лин

Я очень рада, что именно тот котенок попался мне на пути. Кстати, у котенка все хорошо. Его взяли уже через неделю после поступления. Сейчас котику годик, он очень активный и шустрый, радует своих хозяев, а те его просто обожают. Они присылают мне фотографии, как он вырос — и правда, из беззащитного худого котенка он превратился в прекрасного молодого кота.

— Что-то ты сегодня рано, — улыбается мне Ирина, но как только я подхожу, то она сразу же хмурится. — Кто это сделал?!

Кивает на мою губу.

— Мой жених, — усмехаюсь я, это даже смешно звучит.

— Он же больной! — подтверждает факт Ира. — Ты показала это родителям! Как он может стать твоих мужем! По нему же психушка плачет, там как раз его сородичи находятся!

— Отец сказал, что поговорит с ним, и мне некуда бежать, — говорю совсем тихо.

— Какой нахер поговорить! Он что, вообще не любит тебя?! — все же не сдерживается Ирина. — Они оба больные!

— Не любит и я это давно поняла, — улыбаюсь невесело. — И давай на другую тему, я больше не хочу об этом говорить, итак больно…

— Хорошо, — соглашается Ира, но по девушке видно — она явно хочет сказать еще многое.

— Спасибо, — благодарю за понимание. — Какой план работы на сегодня? -

подхожу к ее рабочему столу.

— Нужно перебинтовать лапу Лимону. И еще курьер ошибся адресом и теперь мне придется ехать за лекарствами в специальную аптеку, он оставил их там. — закатывает глаза Ира. Такое часто случается, так как приют находится не в самом лучшем месте, тут много ям и кочек, и некоторые просто предпочитают сюда не ехать.

— Я могу съездить, если надо, без проблем, — улыбаюсь.

— Отлично, спасибо большое! — радуется она. — А то ко мне еще должны приехать и забрать одного котенка.

Она улыбается. Мы всегда радуемся, когда это происходит. Фотографируем новых хозяев со своим питомцем и вещаем на доску «Мы нашли семью».

— Прекрасно.

Я помогаю перебинтовать лапку Лимону. Это маленькая собачка, похожая на породу Чихуахуа, даже не знаю почему носит гордое имя Лимонка. Возможно, потому что ее нам привезли, когда Ира нарезала лимон, а может и нет. Но все равно собачка пока у нас, хозяева, выгнавшие ее из дома, так и не вернулись за ней. Поэтому мы уже размещаем фотографии на нашем сайте в поисках дома.

Помогаю Ирине, а потом мчусь в аптеку, где курьер оставил нужные нам лекарства. Это почти центр города, а сейчас час-пик, когда все люди едут домой, поэтому мне приходится постоять в пробках. Потом я вообще решаю дойти пешком.

Рядом с аптекой я вижу большую толпу. Хочу уже пройти мимо, когда слышу знакомое имя.

— Сегодня Клим Сафин открывает свой новый клуб. Напоминаем, что его клуб «Грех» является самым популярным и дорогим местом в нашем городе, но от этого клуб не страдает, ведь очередь там на год вперед, — говорит корреспондент на камеру.

И тут я вижу его. Все тот же, в черном дорогом костюме, явно сшитом на заказ, на одной руке массивные часы, скорее всего от дорогого бренда. Вторая рука лежит на талии красивой блондинистой модели. Фигуру девушки облегает ярко-красное платье. Она прижимается к мужчине и смотрит на камеру. Вспоминаю, что я ее где-то видела, но где именно — не припомню, возможно, в каком-то журнале.

Опять перевожу свое внимание на мужчину, он словно чувствует это и поворачивает голову. Смотрит на меня. Вздрагиваю словно от удара.

Нет, этого не может быть. Я слишком далеко, тут толпа народу, он не может увидеть меня.

Но нет, он смотрит именно на меня, тягучий взгляд, доминирующий, так и хочется подчиниться. Отвожу взгляд, не выдерживаю его. Мне нужно как можно быстрее уйти отсюда, бежать. Быстрым шагом иду в аптеку, но мне кажется, я иду словно под прицелом. Лицо горит, я знаю — он смотрит. Прихожу в себя, только когда захожу в аптеку. Перевожу дыхание, ловя себя на том, что все время даже не могла вздохнуть.

Он словно дьявол, хищник во плоти, и теперь я правда сомневаюсь, нужна ли мне помощь от него. Хотя он единственный, кто может мне помочь…

Глава 6

Наконец-то настал этот день — день моей свадьбы. День, который перечеркнет все в моей судьбе. Перевернет мой мир и он уже никогда не станет прежним. Сейчас, стоя перед зеркалом, я понимаю — это конец, финал. Неизбежный финал. Усмехаюсь, качаю головой, чем немного удивляю визажиста.

— Стойте, пожалуйста, смирно, — просит она, поджимая губы и хмуря идеальные брови.

Делаю, как она говорит, хотя сейчас мне неимоверно хочется послать ее. Сказать, что мне этого ничего не надо. Пусть убирается. Убираются все.

Но я смирно стою и смотрю на себя в зеркало. Нужно все же отметить, что мое платье красивое, ничего выдающегося. Легкое, невесомое, немного приталенное, оно невероятно мне нравится.

В детстве я мечтала о таком платье. О свадьбе в кругу семьи и друзей, собравшихся вокруг нас. Но теперь, стоя в своем свадебном платье, я поняла, что больше этого не хочу. Этот день станет мой погибелью. Ведь я выхожу замуж за настоящего садиста, который показал свое истинное лицо еще в тот вечер. Но тогда он сдержался. А после того, как я стану его женой, его руки будут развязаны. И мне больше никто не поможет…

— Очень красиво, у вас такие красивые волосы, — восхищенно говорит визажист, трогая их. — Густые и здоровые! А еще сами красиво вьются. Это какая-то сыворотка?

— Нет, просто никогда не красилась. — пожимаю плечами отстраненно.

— Удивительно… — качает она головой, скорее всего не веря, что я говорю правду. Но мне плевать.

В отражении на меня смотрит невинная девушка. С распущенными волосами, в воздушном платье, с букетом полевых цветов и белым венком на голове, сзади которого прицеплена фата. Организаторы постарались, не зная, что скоро это белоснежное платье измажет моей кровью мой муж.

— Тогда мы закончили, сейчас позову вашу маму, — уже более холодно говорит девушка и уходит, чтобы я смогла перевести дух, хотя мне это не помогает. Мне все равно плохо, меня уже душат и с каждым часом удавка на моей шее затягивается все сильнее.

В комнату входит мама. Глядя на меня, она начинает плакать.

— Какая ты у меня красивая… — шепчет она, подходя ко мне. Обнимает.

Не отвечаю. Я бы с удовольствием сделала это при других обстоятельствах, но сейчас пропасть между нами слишком