Академия драконов: Из деревни в истинные - Натали Чейни

Он стоял в самом центре, без мантии, в одной тонкой рубашке с засученными рукавами, и в руках у него были тренировочные клинки.

— Твои выбросы тока — это хаос, Марена, — произнес он, не оборачиваясь. — Ты боишься своей силы, поэтому она управляет тобой, а не ты ею. Будем лечить.

— Я не просила о помощи, — огрызнулась она, но все же подошла ближе.

— Твое тело слишком зажато, — проигнорировал ее протест дракон. Он подошел со спины, и Марена кожей почувствовала исходящее от него тепло.

Каэрон не просто давал советы — он начал направлять ее. Его ладони легли на ее талию, медленно и властно корректируя стойку. Марена вздрогнула, когда его грудь коснулась ее лопаток. Это не было похоже на грубые толчки магистра, каждое движение Каэрона было осознанным, тягучим и вызывающе нежным.

— Дыши глубже, — прошептал он ей в самое ухо, и его дыхание опалило шею. — Магия тока начинается здесь.

Он накрыл своими ладонями ее кисти, заставляя поднять руки. Его пальцы медленно скользнули между ее пальцами, переплетаясь в плотном замке.

— Почувствуй, как я горю, Марена. Позволь своему току слиться с моим пламенем. Не бей его — пригласи внутрь.

Марена чувствовала, как по позвоночнику бегут мурашки, и это был не ток, а нечто гораздо более опасное. Ее метка отозвалась тягучей, сладкой болью.

Глава 9

Подготовка к балу стихий превратилась в академии в настоящее безумие. Студентки обсуждали фасоны, выписывали из столицы шелк и спороли, чьи украшения будут сиять ярче. Марена лишь молча слушала эти разговоры, стараясь не подавать виду, как сильно ей хочется пойти.

В те времена, когда Марена еще жила в деревне, бал стихий казался ей чем-то вроде далекого созвездия — прекрасным, недосягаемым и магическим. Собирая лечебные травы на рассвете, или вытирая пот со лба после тяжелого дня у котла, она закрывала глаза и представляла, как на одну ночь меняет грубый лен на струящийся шелк. Ей не нужны были принцы или признания, она просто хотела посмотреть на другой мир, где витает аромат редких масел и танцы, похожие на полет.

Но реальность в академии была суровой. У Марены не было денег даже на новые тетради, не говоря уже о бальном наряде. Когда по общежитию начали разносить приглашения, она лишь грустно вздохнула, решив провести этот вечер за учебниками.

— Эй, Марена, ты чего нос повесила? — Лара бесцеремонно завалилась на кровать Марены, жуя булочку с малиной.

— Придумываешь, как бы незаметно пронести учебники на бал?

— Я не пойду, Лара, — тихо ответила Марена, отворачиваясь к окну. — У меня нет ни золота на платье, ни желания позориться перед всеми этими графинями в кружевах.

— У меня есть платье моей старшей сестры, — затараторила Лара, вытаскивая из сундука ворох ткани разных цветов. — Оно немного старомодное, но с моей магией и твоими золотыми руками мы сделаем из тебя королеву.

Весь вечер они колдовали над нарядом. Лара добавила на юбку мерцающие искры, которые переливались, как настоящие молнии, а Марена вплела в свои волосы цветы.

Когда Марена подошла к зеркалу, она не узнала себя.

Платье с открытыми плечами идеально подчеркивало ее тонкую талию и нежную кожу. Ткань цвета индиго струилась по бедрам, а магия Лары заставляла подол плавно светиться при каждом шаге. Она выглядела одновременно хрупкой и опасной — как сама буря перед началом шторма.

Глядя на то, как Марена расцветает в этом импровизированном наряде, Лара на мгновение замерла. В ее глазах промелькнула легкая тень зависти. Лара знала, что как бы она ни старалась, на ней это платье никогда не будет смотреться так, словно оно соткано из самой магии природы. Марена обладала той дикой, первозданной красотой, которую не купишь за золото.

Лара злилась на себя за эти мысли. Она любила Марену, но внутри нее шевелилось темное чувство несправедливости. Лара была талантливой, яркой, веселой, но она всегда оставалась «фоном». Она была той, кто помогает собраться на бал, а не той, ради кого принцы бросают вызов королям.

— Ты в нем просто невозможная, — прошептала Лара, быстро моргая, чтобы скрыть мимолетную грусть.

…

Для Каэрона с того момента, как он осознал связь с Мареной, помолвка с Селерией превратилась в удавку. Он не стал действовать осторожно, драконья кровь требовала честности и немедленного устранения преград.

Первым делом Каэрон явился в тронный зал. Конфликт с королем-отцом был неизбежен. Когда принц заявил, что не возьмет Селерию в жены, стены замка задрожали от королевского гнева.

— Это не просто брак, это мир в королевстве и поддержка северных лордов! — гремел король. — Твои чувства к безродной адептке — ничто перед долгом короны.

— Мой долг — быть истинным правителем, — Каэрон выдержал ледяной взгляд отца и его собственные глаза вспыхнули золотом. — А истинный дракон никогда не приведет в дом чужую женщину, когда его душа уже выбрала пару. Я не предам свою суть ради политики.

Затем последовал тяжелый разговор с семьей Селерии. Герцог, ее отец, был в ярости от такого публичного оскорбления. Каэрон пошел на немыслимое: он предложил герцогу огромную часть своих личных земель и торговых привилегий в обмен на добровольное расторжение договора. Это был политический суицид — добровольный отказ от личных владений и личного могущества ради безродной девушки.

— Вы предлагаете мне золото за позор моей дочери? — шипел герцог.

— Я предлагаю вам процветание вместо брака, в котором ваша дочь будет глубоко несчастна, — холодно ответил принц. — Потому что я никогда не коснусь ее руки как муж.

Каэрон делал невозможное: он поднимал архивы, искал лазейки в древних законах о «праве истинности», которые не использовались столетиями. Он сознательно шел на конфликт с Советом Лордов, рискуя своим правом на престол. Каждый его шаг кричал о том, что он готов стать простым всадником, лишь бы не делить ложе с Селерией.

Король, видя непоколебимость сына, пошел на коварную сделку. Он пригласил Каэрона в свои покои и, глядя на него свысока, произнес слова, которые должны были стать компромиссом, но прозвучали как оскорбление обоих.

— Ты хочешь эту девчонку? Хорошо, — король равнодушно пожал плечами. — Ты наследник и я позволю тебе держать ее при себе. Пусть она станет твоей второй женой. Селерия даст нам политическую мощь, а эта твоя истинная даст наследников и будет усладой для твоего сердца. Маленькая фаворитка с официальным статусом — это предел моей щедрости.

Для Каэрона это предложение стало последней каплей. Его челюсти сжались так, что послышался хруст.

— Она