Её Чудовищные Звери - Э. П. Бали

Наталия склоняется над своим подносом с розовым лимонадом, из которого торчат маленькие листочки мяты. — Хорошая девочка, — одобрительно говорю я. — Улыбки на лицах, голоса сладкие. — Она нетерпеливо кивает, стремясь угодить мне. Шарлотта, с другой стороны, сжимает губы. Полагаю, она еще не простила меня за старого дядю Бена.

Которому повезло, что я не убил его более жестоко, чем я это сделал.

Звук двигателя становится громче, и я чувствую приближение лимузина.

— Убирайся отсюда, — шипит на меня Шарлотта. Я шиплю в ответ, когда Мейс выходит из своего кабинета, поправляя костюм. Я киваю ему, прежде чем направиться в столовую. Она роскошна, с Шарлоттой и экономкой, которые демонстрируют лучшее из своего богатства. Деньги, которые Мейс заработал на продаже своей дочери дважды — через Ксандера, а затем Коллекционера, выставлены напоказ. Золотые люстры, длинный обеденный стол с приборами на двадцать персон. Хрустальные бокалы, столовое серебро, и, что лучше всего, новый золотой герб Нага, украшающий каминную полку.

Собрав свои тени, я опускаюсь в угол столовой, откуда открывается полный обзор. После некоторой суеты и хлопот наши дорогие гости приветствуются и по очереди входят с бокалами зеленого чая со льдом в руках.

Первым прибывает Абло Обона в своем лимузине, черный король-кошка величественен в своих развевающихся узорчатых одеждах. Королева птиц идет следующей, Ирма Голдвинг, с сморщенным носом и строгим черным деловым платьем. Королева Лунисса выходит из своей машины со своей обычной легкой улыбкой и разноцветными газовыми юбками.

Итак, представлены все, кроме драконьего и морского орденов. Мать Ксандера, конечно, не ответила на наше приглашение, так как она остается в своей сокровищной дымке над поместьем Дракос. Обычный кандидат от морских орденов, конечно, *связан* в данный момент, благодаря похотливой жадности Катерины. Их рассаживают за столом Мейса, подают канапе и легкий обед, прежде чем Мейс откладывает салфетку в сторону.

— Твое большое объявление, — говорит Абло, сжимая кулаки на столе. — Неужели ты нас недостаточно задобрил, Мейс.

Змеиный король тонко улыбается им всем. — Мое большое объявление, — торжественно говорит он, — заключается в том, что—

Ирма, самая маленькая из группы, поддается первой, все ее тело становится жестким, глаза расширяются, когда она приходит к осознанию. Как будто она чувствует, как мои клыки погружаются глубоко. Ее собственное исцеление попытается бороться с ядом, поэтому мы ввели ей самую большую дозу, и ей придется получать дозы регулярно с этого момента. Рот волчьей королевы открывается в шоке, прежде чем она тоже становится неподвижной, как камень. Окаменевшая в своем человеческом теле. Абло вскакивает из-за стола, прежде чем в ужасе отшатнуться назад.

— Что я, — повторяет Мейс, — беру власть в свои руки.

— Что ты наделал? — Абло хватается за грудь и задыхается.

Я отбрасываю свои тени. Выходя из угла комнаты на всеобщее обозрение, я машу королю-кошке. Он бледнеет. — Яд василиска парализует жертву при проникновении, в конечном итоге убивая ее, — монотонно вещает Мейс, словно произносит надгробную речь. — Однако при употреблении в микродозах он приводит жертву в внушаемое состояние. Как таковой, при употреблении в больших дозах он может ввести зверя в кататоническое состояние. Вы все еще можете слышать, видеть и чувствовать все... но вы не можете двигаться, кроме как дышать и моргать. Через несколько мгновений вы также не сможете думать самостоятельно. Фактически... — Мейс делает глубокий, удовлетворенный вдох. — Теперь вы мои.

— Другие не примут этого. — Абло борется с моим ядом, но его речь напряжена. — Они восстанут против тебя. Тигры—

— Естественно, — говорит Мейс. — Тиберий Клосон позаботится о тиграх. Что касается остальных — именно поэтому мы сделаем заявление. — Шарлотта возвращается в комнату с камерой и штативом. — Один за другим падают большие дома, — продолжает свою проповедь Мейс. — И мир запомнит, что эти звери пали от *моей* руки. От высшего вида.

*Чьей* руки? Потому что это не мог быть *мой яд*, который сделал это? — *Высшего* вида, — соглашаюсь я.

Мейс не отворачивается от сцены. — Ты знаешь, что делать дальше, генерал.

Я низко кланяюсь и меняю обращение для драматического эффекта. — С удовольствием, Ваше *Величество*.

Глава 5

Аурелия

Должно быть, есть что-то в превращении в дракона, что дает девушке наглость цисгендерного белого мужчины.

Старая версия меня, возможно, разлетелась бы на тысячу кусков или заперлась бы в пещере под школой. Забавно, потому что я знаю, что эти варианты все еще существуют. Они просто больше не привлекательны.

Вернувшись в свои апартаменты, я расхаживаю по гостиной, где моя лучшая подруга драматично пересказывает события утра. — И *затем*, — говорит Минни, сжимая маркер для белой доски между пальцами, как сигарету. — Она говорит: «Я не *оговорилась*, мистер Руфус».

— Я не оговорилась! — визжит Стэйси, зажимая лицо обеими руками. — Святое дерьмо! Юджин издает согласное кукареканье.

— В любом случае, — говорит Минни, постукивая маркером по полноразмерной белой доске, которую Мардук левитировал перед обеденным столом десять минут назад. — Нам нужен план действий по спасению. — В центре она написала: ОПЕРАЦИЯ «КРОКО-ПАДЕНИЕ». — Шаг первый — выяснить, как разорвать заклинание обмена Регинами, которое провернула Коллекционер. Мы связались с нашими ведьмами-гиенами для консультации, — говорит Минни, ставя большую галочку напротив своего первого пункта. — Что у нас с этим, любовь моя?

Мардук прочищает горло и выпрямляется на стуле в столовой. — Клан Дабу будет здесь через час.

— Отлично, — говорю я, благодарно кивая тигру. — Все, что можно создать, можно и разрушить, верно?

Но, как оказалось, создание заклинаний сложнее, чем я думала. Когда Гиацинт Дабу и два ее парных прибывают, мрачные и серьезные, мы объясняем, что именно произошло, вплоть до посыпания порошком из моей кости. При этой части комната снова начинает трястись, боль в ноге пронзает меня заново. Я потираю бедро, направляя свою силу в него вместо того, чтобы позволить ей распространяться вокруг.

Гиацинт вздыхает, глядя на меня, ее смуглое лицо выражает озабоченность. — Матриарх нашего ордена одновременно манипулятивна и точна. Я всегда знала, что она сильна, но это то, чего никто никогда не видел.

У меня сводит живот. — И что? Новые заклинания изобретаются все время. У нас есть формула. В ней должно быть и решение.

Но Гиацинт смотрит на меня понимающим взглядом. — Это не змеиная магия, Лия. В яде нет письменности, нет кода. Гиеновая магия всегда была... загадочной. Полной мифов, легенд и бабушкиных сказок.

— И костного порошка, — мрачно бормочу я.

— Но, — говорит Гиацинт, встречаясь со мной взглядом, — всегда был один безотказный способ