Не женщина - загадка! - Светлана Нарватова

Пока Зак отошел от меня к монстро-плите и возился там, мерно стуча ножом о разделочную доску, я вспоминала, чего не сплю. Неожиданно подробно вспоминала: ощущение тяжелых прикосновений, которые дарят облегчение напряженному телу, обещают безопасность и защиту, и это невероятно возбуждает. Вспомнила другие прикосновения, от которых все эрогенные зоны разом вопят: “Мы здесь! И здесь, и здесь потрогай!”. Вспомнила, как затапливает разум ослепительное, яркое предвкушение близости и удовольствия…

Повозилась на стуле, еще чуток плотнее сжимая бедра.

Зак подошел ко мне так близко, что горячо стало спине (и тому месту, где спина теряет свое благородное название) и, перегнувшись через меня, поставил на стол передо мной кусок пирога. Пряный пирог, пропитанный персиковым сиропом и залитый глазурью из белого шоколада, был неотразим, как падший ангел. Я постаралась сконцентрировать внимание на нем, а не на ощущении горячей влаги между ног.

Искоса проследила, как Морелли идет и садится за стол напротив меня, оценила, с какой легкостью и тренированной пластикой движется его тело. Словно и не оно меньше суток назад было в ужасном состоянии. Поймала себя на том, что снова пялюсь на Зака, и от неловкости пошутила, чтобы скрыть повисшую паузу:

— Ты такой заботливый! Пирог, чай...

— Я еще и плечи размять могу! — откликнулся Зак.

И я фыркнула:

— Спасибо, уже размял!

— Так то во сне! — протянул Морелли тоном “Это не считается!”, и, судя по испуганному выражению глаз, только тогда сообразил, что сейчас прозвучало.

Мы оба сообразили.

Повисшая пауза была куда более неловкой, чем предыдущая.

— Так, погоди, откуда ты знаешь, что во сне? — спросила я, переварив смысл и контекст сказанного.

— Так, погоди... — одновременно со мной азартно заерзал Зак. — То есть тебе снилось, что я тебе делаю массаж? Ну и как? Как я был?

— Но…

— Не-не-не! Мой вопрос интереснее! Я не оплошал?

Ну как тебе сказать, Зак… Техника — десять из десяти, артистизм — десять из десяти, но за провал в финале тебя чудом не сняли с соревнований!

— Массажист как массажист, — буркнула я, надеясь, что не покраснею и не выдам сама себя. И мстительно спросила: — У тебя в роду темнокожие были?

Честно признаюсь, наблюдать, как Зак поперхнулся своим “чаем”, было приятно. Некоторая излишняя мстительность всегда была мне свойственна. Хотя я так и не поняла, с чего вдруг Морелли так отреагировал на внезапный, но невинный вопрос.

— Нет, вроде бы… — Зак толком не прочистил горло, когда начал отвечать, и оттого голос у него был странноватый. — Кажется, только итальянцы. А ты вообще к чему это? — как-то настороженно, но неосторожно полюбопытствовал Зак.

“Неосторожно” — потому что я тут же, разумеется, с огромным энтузиазмом принялась объяснять:

— Ты же интересовался, как ты был во сне? Так вот: ты был шикарен! Огромный чернокожий шкаф в египетских доспехах эпохи Нового Царства и золотым браслетом на плече!

— Экие у тебя эротические фантазии заковыристые! Ролевые игры с афроамериканцами! — пустил шпильку Зак, но, мне показалось, не очень уверенно.

Я же уверенно отмела его предположение:

— При чем здесь "афроамериканцы"? Ты был натуральным нубийцем! То есть, афроафриканцем, если говорить в духе современных норм толерантности.

Вот на три вещи я могу смотреть бесконечно: как работают другие, как течет вода — и как выглядит озадаченный Зак Морелли.

Раньше третьим пунктом в списке было “как горит огонь”, но вот уже второй день пошел, как смотреть на горение мне разонравилось.

А на завернутого в себя Зака — наоборот.

— Слушай. Я что-то не понимаю… То есть, я понимаю, ты на своем Египте немножко поверну… Нет ничего плохого в увлеченности своей работой! — Торопливо обозначил свою позицию Зак, оборвав предыдущую мысль. — Я и сам, честно говоря, фанатик-трудоголик.

— Да я не спорю, — благосклонно кивнула я. — И Древний Египет головного мозга в тяжелой форме не отрицаю. Ты продолжай!

Потому что у меня действительно Древний Египет головного мозга, и говорить мне про него уж-жасно интересно! Даже с Заком Морелли, пусть он ничего в вопросе и не понимает!

…особенно — с Заком Морелли. Даже несмотря на то, что ничего-то он в вопросе не понимает.

Зак, подозрительным взглядом сняв с меня визуальные показания и убедившись, что я благодушна и заинтригована, продолжил:

— В общем, ничего удивительного, что тебе снится мужик в доспехах твоего обожаемого Древнего Египта…

— Ты! — ты удовольствием перебила я его.

Зак моргнул, и я охотно развернула свою ремарку:

— В доспехе знатного вельможи периода Нового Царства Древнего Египта мне снился ты, и ты мне делал массаж! Кстати, ты очень старательный массажист!

Некоторое время я с садистким удовольствием наблюдала за внутренней борьбой Морелли: с одной стороны, ему явно хотелось ухватиться за тему, которую так легко можно перевести во флирт, с другой… любопытство победило:

— …но откуда в Древнем Египте взяться чернокожему вельможе? — Он старательно сделал вид, что моей реплики не слышал.

Я старательно делала вид, что не тащусь от него, Морелли, и от этого странного, но чумового ночного разговора:

— За-а-ак! Ну ты прямо как мой наставник!

— Польщен! — буркнул Морелли мрачно.

Но польщенным не выглядел, ну и правильно, потому что я продолжила:

— Вообще вопрос о месте коренного африканского населения в египетской цивилизации до недавнего времени был чуть ли не краеугольным. И многие видные ученые вплоть до семидесятых годов активно доказывали, что негроидам там не место, поскольку ничего выдающегося они создать не способны. И мой наставник, Алистер Коулмен — блестящий египтолог, между прочим, относился к этому лагерю. Он тоже считал, что чернокожих вельмож в Древнем Египте не было и не могло быть, но аргументы приводил сплошь уровня “потому что не могло быть никогда”. А между тем территориально Египет расположен на северо-востоке Африки, и Нубия была ближайшим его соседом. В египетском войске было полно нубийских наемников. И, кстати, в ближайшей свите царицы Хатшепсут, которую я уже неоднократно упоминала, был один из них. Само его имя “Нехси”...

— Нехши.

— ...переводится как “нубиец”.

Глава 4. Всё как у зверей

Зак

Марша на автомате договаривала предложение, но глаза её уже недобро блеснули. Я захлопнул рот сначала одной ладошкой, потом, сверху,