Бывшая истинная генерала драконов - Наталия Журавликова

И тут нас пригласили вернуться в свои покои, чтобы набраться сил перед завтрашним испытанием.

– Наших милых мизи ждет прием, на котором будет присутствовать семья Ханли и несколько приближенных к ним друзей и родственников, – объявил Лекоб Штин, – увы, после предстоящего приема одним цветком в прекраснейшем букете станет меньше.

Талана-Орхидея ткнула меня в бок локтем, прошептав:

– Возможно, это будет какой-то совершенно не подходящий к благородному соцветию лютик… или нечто подобное.

Я прекрасно понимала, о чем она.

Но не обиделась. В конце концов, мне можно расслабиться, я тут не единственная представительница дома Мелени. Хотя понятно, если Талана станет маркизой Ханли, действовать она будет не в интересах дяди с тетей. Ведь мои родители даже не знали, что тетушка сумела выпросить или выторговать приглашение для кузины.

2.4

– Как вам бал, мизи? – нянюшка Дилора расчесывала мне волосы перед сном. И делала она это не потому, что я сама не умею пользоваться гребешком.

Дилора, как и большинство гувернанток в благородных семьях, владеет первоначальным уровнем бытовой магии. И ее прикосновения способны обеспечить крепкий, целительный сон.

Мне очень нужно было восстановить силы перед завтрашним приемом, поэтому я сидела с закрытыми глазами и расслаблялась.

– Бал был великолепен, – сказала я лениво, понимая, что моей доброй помощнице скучно было сидеть взаперти в наших покоях. И принялась описывать убранство зала, богато одетых гостей, других девушек-претенденток.

Дилора слушала с интересом, задавая множество вопросов, будто моими глазами хотела увидеть прекрасный бал.

– Вам досталась Незабудка, мизи? Ничего что это простой цветок. Зато символичный. Вы проникнете в сердце мезира Ханли, да на всю жизнь там и застрянете.

Не уверена, что мне хочется надолго застревать в сердце Алефа. Но лучше вслух об этом не говорить.

– А какие еще были там у вас цветы? – жадно расспрашивала Дилора.

– Резеда, Роза. А Талана вытянула орхидею.

– Мизи Талана тоже здесь? – ахнула нянюшка. И я сообразила, что не рассказывала ей о нашей встрече с родственницей.

– Как же такое возможно, чтобы один дом две девицы представляли? – удивлялась Дилора.

– Полагаю, тетушка убедила организаторов, что мы относимся к двум разным ветвям, – пожала я плечами, – и хоть фамилия у нас одна, все остальные вводные не совпадают.

С этим моя добрая нянюшка согласилась.

Я почувствовала, что веки мои становятся совсем тяжелыми и легла спать, моментально улетев в царство снов.

А там меня ожидал сюрприз.

Дракон с черной чешуей и ярко-синими глазами, огромный, величественный, кружил над моей головой.

А низкий, таинственный голос произнес:

– То что, боги начертали, людям не стереть.

Я резко открыла глаза и села в кровати. Глаза не сразу привыкли к темноте.

Дракон. Начертанное богом.

Что это значит?

Я вдруг почувствовала, что у меня ломит запястье и зажгла магическую свечу.

Место, где раньше была метка истинности, было по-прежнему чуть светлее остальной кожи. Обычно я прикрывала эту область запястья браслетами. Сейчас, ночью, она была открыта. Болело определенно там, под кожей. Но ничего не видно. Ни синяка, ни красноты. Странно, если бы я ударилась, появился бы кровоподтек. Возможно, просто от усталости заболела рука. Или от резкого движения. Во время танца, например.

Убедившись, что все со мной в порядке, я вновь улеглась.

С утра меня разбудила донельзя взбудораженная Дилора.

– Мизи! – прокричала она громким шепотом. – У вас, кажется появился покровитель!

– О чем ты? – удивилась я.

– Посмотрите, какой прекрасный подарок оставили под нашими дверьми!

Дилора продемонстрировала бархатную коробку. Открыв ее, я обнаружила дорогое колье и серьги к нему. Драгоценные камни искрились, переливались ярче звезд.

Изнутри к крышке была приколота записка:

“Чудесная Незабудка, ваши глаза сияют стократ сильнее этих самоцветов. Пусть сей скромный дар принесет удачу на приеме”.

– Скромный дар? – прочла я вслух. – Но могу ли я по условиям отбора принимать такие подношения?

– Конечно, – оживленно принялась убеждать меня горничная, – комплименты участницам делать можно, если не раскрывается их инкогнито. Вот если бы вас по имени назвали, тогда это нарушение. Примерьте же скорее! Уверена, этот гарнитур подойдет к розовому платью.

– Ладно, – сдалась я, – значит, в нем я сегодня и отправлюсь на очередное светское испытание.

Этот отбор начинал мне казаться все более странным.

ГЛАВА 3

Грион Карц

Я должен был отговориться, придумать какие-нибудь спешные дела и вернуться в Дракмистез. Но ни в коем случае не принимать приглашение Алефа остаться на второй день. Расправить крылья и улететь. Приложить лед к припухшей метке, точнее, бесформенной кляксе там, где была раньше метка. И забыть это все как несбыточный сон.

Забыть.

Я усмехнулся, вспомнив, что странная девушка, пробудившая метку, звалась Незабудкой.

“Нам нужна эта кровь”…

О чем говорил Брайт Ханли? С кем он решил скрестить своего бедолагу-сына, который, кажется, считает, что вот-вот встретить свою настоящую судьбу?

– Ну так что, Гри? – жизнерадостный голос Алефа отвлек меня от моих детективных измышлений. – Остаешься хотя бы до пятого испытания? А лучше до шестого, когда все, кто дойдет до этого важного рубежа, снимут маски.

– Очень заманчиво, Ал, – улыбнулся я другу, – но тогда ведь и гостям странно будет расхаживать с закрытыми лицами. Да и вообще, зачем тебе такой публичный отбор? Я слышал, не ожидается концертов и конкурсов в привычном виде. Где ты будешь прятать свою группу поддержки, в шкафу?

– Я все продумал, – замахал на меня руками Алеф, – у вас будет своя ложа.

– У нас – это у кого? – уточнил я.

– Я хочу, чтобы остался ты, Эрланд и Трей.

Что ж, неплохой выбор.

Эрланд – то ли троюродный, то ли четвероюродный дядюшка Алефа, всего на три года его старше, но уже счастливо женатый. Они с Алефом довольно близки с детства, я же пересекался с ним несколько раз, еще до войны.

Трей – бывший однокурсник Алефа по военной академии, куда его отдали как наследника героического рода. Возможно, мы пересекались с Треем на поле боя. Или пожимали друг другу руки во время перемирия.

У меня странноватый статус, надо сказать.

Я с трудом отбился от обвинений в убийстве генерала Мелени, официальная версия его гибели – он пал от рук кого-то из делегации Дракмистез, сопровождавшей меня. Ничего против меня не выдвигали. Да и невозможно было бы доказать моей причастности. Думаю, и сами Мелени это понимают.

Хотя мнение этой бесчестной семейки мало меня волнует.

Смерть генерала стала толчком к войне. Стремительной, жесткой, трагической. Мы потеряли в ней немало воинов, как и Прейсто.

Но благодаря Брайту Ханли удалось провести успешные