Агентство неслыханной щедрости - Анна Ротш

Десятью минутами ранее

Некрия шла к гостевому дворцу, всё ещё чувствуя на себе ледяной взгляд Лили, когда из-за поворота возник Ноктифер. Он шёл быстро, во всём его облике читалась непривычная стремительность. Увидев её, он замер на месте, будто наткнулся на невидимую преграду.

— Некрия!

Голос сорвался на повышенный тон. В нём слышалось нетерпение, граничащее с приказом.

Она вздрогнула. Тон непривычный, несвойственный ему.

— Ваша Светлость, — отрезала она, не сбавляя шага. Усталость и горечь после встречи с королевой сдавили горло. — Уже поздно. Продолжим завтра.

Она прошла мимо, не оборачиваясь. Мысленно она уже была в своей комнате, где, наконец, могла бы выдохнуть.

Ноктифер же... не стал её удерживать. Он стоял и смотрел ей вслед, сжимая пальцы так, что кости белели под кожей. Сама того не зная она преподала ему очередной урок — равнодушие — настоящее лицо наследника.

Урок шестой

Рассвет только-только начал размывать ночные тени, когда Некрия открыла глаза. Слишком рано, чтобы будить слуг, слишком поздно, чтобы попытаться забыть ворох тревожных мыслей. Решив, что лучшим лекарством будет прогулка, она накинула платье и приоткрыла дверь.

Застыла. В полумраке коридора, прислонившись к стене напротив, стоял Ноктифер. Он был в той же одежде, что и вчера, словно не ложился спать. А его глаза, казалось, впились в дверную щель ещё до того, как она открылась.

Некрия ахнула и отшатнулась, сердце забилось где-то в горле. Сознание, затуманенное сном, отказывалось складывать образ в целое. Незнакомый мужчина. Холодный взгляд. Опасность.

— В-в-ва… ша Светлость? — прошептала она, наконец узнав его. — Что вы…

— Ждал, — его голос был низким и хриплым от бессонницы. В нём не было ни тени прежней учтивости, лишь плохо скрываемое напряжение. — Вы сказали: «Продолжим завтра». Завтра наступило.

Он выпрямился и сделал шаг вперёд. Некрия инстинктивно отступила вглубь комнаты, пропуская его. Дверь закрылась с тихим щелчком, и они остались одни в предрассветных сумерках.

— У нас мало времени, — поспешно начала она, стараясь вернуть себе роль наставницы. — Я всё придумала. Сегодня на завтраке вам необходимо…

— Позже, — он перебил её, не отрывая взгляда. — Сначала нужно повторить. Тот урок. С девушкой.

— Мы уже отработали это, — Некрия попыталась говорить твёрдо, но её голос предательски дрогнул.

— Я забыл, — солгал он, глядя прямо на неё. Его глаза ясно говорили, что он не забыл ничего. Наоборот, помнил каждую деталь. — Нужно закрепить. Чтобы не ошибиться при других.

Он протянул руку, не чтобы схватить, а как будто проверяя воздух между ними. Его пальцы почти коснулись её руки.

И Некрия… уступила. Наивно, глупо и так безрассудно.

— Хорошо, — выдохнула она. — Но только… быстро.

Этого было достаточно. Её согласие стало спичкой, брошенной в бензин. Он не набросился с грубостью, как тогда, в саду. Его движения были медленными, намеренными, будто он наконец-то получил право на то, о чём так долго мечтал. Его пальцы обвили её запястье, не сжимая, а лишь чувствуя пульс. Другая рука скользнула по её талии, притягивая её так близко, что она почувствовала тепло его тела сквозь тонкую ткань платья.

— Так? — прошептал он губами у её виска, и его дыхание обожгло кожу.

Она кивнула, не в силах вымолвить слова. Всё резко зашло слишком далеко, и она чувствовала, как тонет в этом, как её собственное дыхание сбивается, а разум затуманивается.

Его губы коснулись её шеи, уже не как тогда, укусом, а с мучительной, исследующей медлительностью. Её запах манил. Он так и просился в его лёгкие, молил хотя бы под кожу забраться и осесть там незаметным ядом.

Он медленно оторвался от шеи, и его взгляд вдруг скользнул к её губам. Это движение, полное немого вопроса и ожидания, вмиг вернуло её к реальности.

— Довольно, Ноктифер! — вырвалось у неё, перед тем, как она резко выскользнула из его объятий, отступая к двери. — Урок… усвоен. Теперь — завтрак.

Она, не помня себя, выскочила в коридор, позабыв о сумке и блокноте. Ноктифер же не думал спешить. Медленно он провёл языком по губам, как сделал это вчера в саду. Только на этот раз вместо неутолимой жажды в глазах стояло мрачное, торжествующее удовлетворение.

— Кажется, я просил звать меня Нокт.

Он произнёс это безобидно, даже по-дружески, но его голос… Голос эхом преследовал её всю дорогу, пока она спешно шла по каменистым дорожкам, ведущим в главный дворец. И даже уже сидя за столом, она так и норовила закрыть уши ладонями.

Завтрак в главном дворце был немым спектаклем, где каждый играл свою роль. Маэль во главе стола — статуя, чьё присутствие охлаждало воздух. Лили — изящная кукла, чья сладкая улыбка не достигала глаз. И Ноктифер.

Он был самым невыносимым. Он сидел напротив Некрии, и всё его внимание, тяжёлое и пристальное, было приковано к ней. Он не делал ничего предосудительного — ел аккуратно, отвечал матери с прежней учтивостью, поэтому для всех казался прежним бельмом и огромной проблемой. Но его взгляд… его взгляд был пыткой. Он скользил по её пальцам, сжимавшим вилку; по её губам, по шее, которую целовал на рассвете. И на его лице играла тень той самой торжествующей улыбки, что она видела в своей комнате. Спокойная, сытая, довольная.

Некрия не могла заставить себя посмотреть на него. Она ковыряла еду на тарелке, чувствуя, как жар разливается по её щекам. План, который она выстроила, рассыпался в прах. Как можно учить кого-то грубости, когда каждый его взгляд ощущается как физическое прикосновение?

— Дорогая Некрия, — вдруг обратилась к ней Лили. — Мы все с таким нетерпением ждём прогресса. Не соблаговолите ли вы поделиться первыми… результатами?

Вилка с громким лязгом выскользнула из ледяных пальцев Некрии и упала на тарелку. Все взгляды устремились на неё. Она почувствовала, как под столом дрожат колени, как платье вдруг стянуло грудь. И только в голове, среди осточертевшего голоса Ноктифера, вдруг пронеслось: «Урок. Надо провести урок».

— В-ваше в… — выдохнула она, уставившись в свою тарелку. — Ваше блюдо… оно холодное. Разве в-вам не кажется?

Он медленно положил свою вилку.

— Нокт, — мягко поправил он. — И «тебе». Не кажется литебе?

Она промолчала, продолжая смотреть на остывший кусок мяса. Тогда он наклонился чуть вперёд, и его голос зазвучал иначе:

— Ты же учила меня: все мои слова — приказ. А приказы должны исполняться.

Некрия захотела спрятаться. Ей было радостно и неловко одновременно. И если радость она оправдывала успешной работой и похвалой Берты, то второе… она объяснить не могла даже себе. Поэтому просто молчаливо кивнула в ответ.

— Так вот мой приказ — называй меня Нокт, — тише