Коснуться души - Опал Рейн

было идти, кроме как пытаться жить среди них, хотя они мне не доверяли. В первый раз, когда он поймал меня, я был один — я никогда не думал, что он придет за мной. Когда я продолжил жить среди них, во второй раз Демоны помогли ему. Я смог сбежать только с помощью Магнара.

— Что он сделал с тобой, Фавн? — повторила она.

— Правильнее будет спросить, чего он НЕ делал, — горько усмехнулся он. — Топил меня, чтобы посмотреть, сколько раз я смогу снова задышать под водой. Закапывал меня, чтобы проверить, выберусь ли я из земли. Препарировал. Травил. Вводил яды. Отрезал голову. Сжигал заживо, пока я не превратился в пыль и от меня не остался один лишь череп.

Маюми не думала, что её лицо когда-либо могло побледнеть так сильно. Внутри разлилась острая жалость к нему. Она перевела взгляд на камин, не в силах даже представить, каково это — быть сожженным заживо и выжить, сохранив память об этом ужасе.

— Я даже не мог спастись сам, — продолжил он, его руки бессильно упали на пол. В сферах появился розовато-красный оттенок; она подумала, что это может быть знаком стыда. — Моей матери пришлось помочь мне. Она такая же маленькая, как ты, но в ней сильная магия. Она смогла отбиться от него и украсть мой череп, неся его под мышкой, чтобы сбежать вместе со мной, — он отвернул морду. — Я был… не в себе довольно долгое время. Она помогла мне прийти в норму.

— Фавн, — прошептала она, вставая на четвереньки, чтобы подползти ближе.

Теперь всё обретало смысл. Такое она могла простить. Это была достаточно веская причина для дезориентации при пробуждении.

— Не надо! — вскрикнул он, отпрянув от неё прежде, чем она успела положить руку на его предплечье. — Ты обещала, а мне не нужна твоя жалость.

— Эй, эй. Всё хорошо. Я не считаю тебя слабым, — проворковала она, осторожно вкладывая свои ладони в его. — На самом деле я даже горжусь тобой. Человек бы сошел с ума после такого. А ты, кроме того, что опасаешься пары вещей, всё еще смеешься. Это не слабость, Фавн. Это сила.

— Но я не смог спасти себя, — отчеканил он, позволяя ей поднять его руку и обвить ею свою талию. — И воспоминания никуда не уходят. Из-за них я причинил тебе боль, Маюми. Как я могу защищать тебя, если не могу защитить от самого себя?

Она подняла его вторую руку и положила себе на плечо, прижимаясь к нему и обхватывая его торс. Маюми обняла его.

— Я могу защитить себя сама. Теперь, когда я знаю об этом, я буду осторожнее.

Ему потребовалось несколько секунд, но в конце концов он подхватил её и усадил к себе на бедра, крепко прижимая. Он даже прижался нижней частью челюсти к её затылку и шее сзади.

— Но тебе следовало рассказать мне. Этого можно было избежать, если бы я знала, что значит для тебя эта трещина. Я бы не стала её трогать, пока тебе снится кошмар.

У неё вырвался вздох облегчения, когда жжение в горле исчезло буквально за секунду. Она коснулась шеи.

— Прости, — синий цвет сменился другим, который она раньше не видела. Сферы стали ярко-оранжевыми. — Я забрал твою рану, чтобы тебе не пришлось страдать, хотя до этого не должно было дойти, — он сжал её крепче. — Возможно… мне стоит спать на улице с этого момента.

— Нет, — отрезала она, ткнув указательным пальцем в сторону его лица. — Мне нравится просыпаться и чувствовать, что ты рядом.

Он нежно коснулся её скулы суставом указательного пальца.

— Ты уверена?

По тому, как быстро он передумал, она поняла, что он и сам не горел желанием спать на улице в одиночестве.

— Да. Но только если ты скажешь мне, кто это с тобой сделал.

Его рука замерла. Она думала, он снова уйдет от ответа, но он вздохнул и запустил когти в её волосы.

Голос его был полон скорби:

— Его зовут Джабез, и он — Король Демонов.

Глава 24

Морда Фавна медленно повернулась в сторону поляны перед домом Маюми; его взгляд скользнул по окружающему лесу, снежному покрову и светлеющему небу над головой. Он сидел на крыльце, поджав под себя одну ногу, пока другая свисала со ступенек; тыльные стороны ладоней безвольно покоились на коленях.

Было уже довольно поздно, но для них это считалось ранним утром.

Маюми имела обыкновение бодрствовать далеко за полночь и ложиться лишь под утро, даже до того, как они начали проводить ночи вместе. Для Фавна, который спал мало, это было преимуществом. Ему пришлось лишь незначительно скорректировать свои привычки, чтобы подстроиться под нее.

Когда он спросил, почему она так живет, она объяснила, что Убийца Демонов должен быть активен тогда, когда его добыча выходит на охоту.

Обычно Фавн просыпался вместе с ней, позволяя ее движениям вырвать его из сна, но сегодня он поднялся сам; его сферы светились глубоким синим цветом. Он не спал. Тяжесть в груди давила сильнее обычного, и присутствие рядом с ней не принесло облегчения.

Я рассказал ей, что со мной случилось.

Он никогда этого не хотел.

Несмотря на ее слова и попытки успокоить и утешить его, легче ему не стало.

Он был благодарен за то, что его новые воспоминания были связаны с ней. Ее тихие вскрики удовольствия и ее грубоватый смех. Ее завораживающие, хмурящиеся брови и полная юмора ухмылка. То, как ее ногти царапали его спину, и ее мягкие прикосновения к его огромным ладоням. Ее смех был таким же чарующим, как магия, которую он мог творить, казался почти невозможным и все же реальным. Ее запах дурманил, убаюкивал разум, но в то же время будоражил тело — он был по-настоящему очарован им.

Но ничто из этого не могло стереть того, что с ним произошло. Он все еще помнил, как легкие наполнялись водой, обжигая изнутри холодной влагой, прежде чем его сознание угасало, покидая этот мир. Только для того, чтобы внезапно извергнуть эту воду и проснуться на следующий день, все еще погруженным в удушающую жидкость, снова вдыхать ее, наблюдая, как его собственные пузырящиеся вздохи ударяются о какую-то недосягаемую поверхность сверху и пускают рябь.

То, как грязь забивала рот и носовое отверстие, было мукой иного рода. Быть заблокированным там, где свобода дыхания нужна больше всего, — это преследовало его. Есть землю только ради того, чтобы сделать еще один бесполезный вдох и потерпеть неудачу — лишь чтобы проснуться снова, исцеленным, и