Освободить 10-го - Хлоя Уолш

— Прежде чем мы зайдём, я хочу кое о чём с тобой поговорить, — сказала мама, припарковав машину на своём обычном месте. — И мне нужно, чтобы ты выслушал меня. — Она затянула ручной тормоз и повернулась ко мне всем телом. — Ты сможешь это сделать, Хью? Я хотел сказать “нет”, потому что знал, что мама собирается защищать отца, но как я мог отказать, если она буквально всё бросила, чтобы отвезти меня сюда? Не мог. Поэтому я кивнул, сжав губы.

— Да, мам, смогу.

— Я знаю, тебе сейчас тяжело из-за твоих чувств к папе. Ты чувствуешь, будто его не было в твоей жизни.

Нет, мам. Это не мне тяжело разбираться в своих чувствах. Это ему тяжело. И я не думаю, что его не было рядом. Я знаю, что его не было. — Но я хочу, чтобы ты знал: папа очень тебя любит, Хью. Ему больно от мысли, что он тебя расстроил сегодня вечером.

Да? Но не настолько, чтобы хоть раз помочь мне по-настоящему. — Он убит горем, Хью, — продолжила она. — Я понимаю, что тебе трудно это принять на этом этапе, но, пожалуйста, постарайся проявить к нему немного сострадания. — Она протянула руку и потрепала меня по волосам. — Хороший человек умеет быть добрым.

А я воспитываю тебя хорошим человеком.

Я помолчал секунду, проверяя, не собирается ли она добавить чтонибудь ещё. Но она ничего не сказала. Тогда я кивнул и отстегнул ремень безопасности.

— Понял.

— Подожди. — Мама схватила меня за руку. — “Понял”? Это всё, что ты хочешь сказать?

— А что ты хочешь, чтобы я сказал, мам? — пожал плечами я. — Ты просила выслушать — я выслушал.

— Хью... — Я услышал в её голосе разочарование. — Пожалуйста, попробуй поставить себя на место отца, хоть на секунду... — Мам, я сделал, как ты просила, — перебил я, потянувшись к дверной ручке. — Я тебя выслушал. Я снова и снова слушал, как ты его оправдываешь, но на этом всё, ладно? Что касается сочувствия к отцу — у меня его просто не осталось.

— Хью, так нельзя говорить, — устало и с болью в голосе возразила мама. — Не про своего отца.

— Ты и есть мой отец, мам. Ты! — рявкнул я, развернувшись к ней. — Ты — единственный родитель, который был у нас с Клэр после того случая. Она резко вдохнула.

— Хью!

— Послушай... — Я тяжело выдохнул и прижал пальцы к вискам, пытаясь унять нарастающее напряжение. — Я знаю, что он мой отец. И я понимаю, что тебе больно от моих чувств к нему. Но я же никогда не заставлял ни тебя, ни Клэр чувствовать то же, что и я. Так не заставляй и меня.

Мама хотела что-то возразить, но потом сдалась: её плечи опустились, и она тяжело вздохнула.

— Прости. — Она откинулась на спинку сиденья, прижав руку ко лбу.

— Прости, что не смогла защитить тебя от всего этого.

— Мам, тебе не за что извиняться. — Я схватил её за руку через центральную консоль. — Ты каждый день отдаёшь нам с Клэр всё, что у тебя есть. — Я крепко сжал её ладонь. — Мы не могли бы мечтать о лучшей маме.

Её глаза заблестели от слёз, которых она никогда бы не пролила передо мной или Клэр. Потому что она всегда хранила их до вечера — до той самой ванной, где думала, что никто её не слышит.

Но я слышал.

Каждую ночь.

— Когда ты так быстро повзрослел, а? — Грустно улыбнувшись, она коснулась моей щеки. — Мой малыш уже не малыш.

— Я не знаю, что сказать, мам, — пожал плечами я. — Воспитываешь мужчину — получаешь мужчину. — Уголки моих губ дёрнулись в улыбке. — Но если тебе нужен ещё один малыш, думаю, у тебя есть ещё три года с Гибсом, прежде чем он что-то начнёт понимать. Это заставило её рассмеяться, и я был рад. Потому что не хотел видеть свою маму расстроенной. Это же она подарила мне жизнь. Лучше уж мне пройтись босиком по углям, чем причинить ей боль.

— Что бы я без тебя делала, а? — Мама погладила меня по щеке. — Люблю тебя.

— И я тебя люблю, мам. И спасибо за поездку. — Я потянулся к дверной ручке и, прокашлявшись, добавил: — И вообще — за всё.

Я БИПОЛЯРНАЯ

Хьюи

18 марта 1999 года

Уходя от мамы, которая осталась на кухне с Кэтерин и Майком, я направился наверх, беспокоясь увидеться с другом. Когда я зашёл в её комнату, Лиз была там, где я и ожидал — свернувшись калачиком на кровати. Небольшая лампа на прикроватной тумбочке освещала её неподвижную фигуру.

Я снял обувь и сразу лег на бок, лицом к ней. Её глаза были открыты, но тусклы и безжизненны. — Привет, — я провёл рукой по её волосам и положил ладонь на щёку, прошептав: — Я здесь, Лиз.

Её рука резко схватила мой свитер, но она не попыталась говорить. Она даже не моргнула. Казалось, что часть Лиз знала, что я рядом, но эта часть была заперта в замороженной клетке.

— Всё нормально. — Я подвинулся ближе, коснулся её носом и приложил лоб к её. — Я тебя слышу, Лиз.

Она дышала — я видел, как поднимается и опускается грудь — но её здесь не было. Иногда по щеке скатывалась одна слеза, и я вытирал каждую, как будто это было моей миссией.

— Можешь спать, — прошептал я, гладя её по щеке. — Я останусь здесь и отгоню монстров. Она должна быть очень усталой, я сам был измотан, но она не закрывала глаз.

Я убрал ещё одну слезу с её щёки и быстро вытер свою. — Я не позволю тебе пострадать. — Правильно ли это было сказать или нет, я сказал. — Потому что ты моя лучшая подруга на всём свете. — Сопя, я снова обхватил её щёку и наклонился ближе. — И я всегда буду

любить тебя, Лиззи Янг. — Поцеловал кончик её носа. — Несмотря ни на что.

Когда я хотел отойти, она потянула меня за рубашку, притянув