Освободить 10-го - Хлоя Уолш

— Быстро, — прошипела Лиз, услышав приближающиеся шаги. — Бежим.

Мне не нужно было повторять дважды.

Схватив её протянутую руку, мы метнулись к лестнице и в спешке забрались наверх, укрывшись в её комнате.

— Ни хрена себе, — выдохнул я, прижавшись спиной к закрытой двери. — У твоей сестры реальные проблемы.

— Я никогда не слышала, чтобы отец так на неё кричал, — согласилась Лиз, глаза у неё были как блюдца. — Обычно всё это достаётся мне.

Да, я знал это. И именно по этой причине я недолюбливал её отца. — Даже мама звучала злой, — продолжила она, двигаясь к кровати. — А у неё терпения — хоть отбавляй.

— Ты знала, что она собирается в Англию? — спросил я, идя за ней.

— Она что-нибудь тебе говорила?

— Нет, мне — ничего. Но я слышала, как она по телефону подруге что-то говорила об этом, — ответила Лиз, садясь на кровать с поджатыми ногами. — Я не придала значения, если честно. Мне вообще всё равно, что она делает. А когда она пропала на выходные, я подумала, что она просто у подруги, зубрить уехала. — Пожав плечами, она добавила: — У неё сегодня был первый экзамен — английский.

— Думаешь, она могла поехать в Англию потому, что была беременна, — я замолчал и понизил голос до шёпота, — а теперь уже нет? Хотя об этом никто и не говорил вслух, все в Ирландии знали, зачем девушки вдруг ездят в Англию. И это точно не для того, чтобы смотреть достопримечательности.

— Не знаю, — ответила Лиз, тревожно закусив губу. — Может быть.

ОДИНОЧНЫЕ ПОЕЗДКИ И РЫДАЮЩИЕ СЕСТРЫ

Лиззи

25 июня 1999 года

— Элизабет, — сказал папа, стоя в дверях моей спальни. — Мы выезжаем через пять минут, хорошо?

— Хорошо, пап, — крикнула я в ответ, вскарабкиваясь на чемодан в последней отчаянной попытке его закрыть. — Я почти готова.

— Ты всё собрала, что нужно?

— Думаю, да.

— Ты уверена? — настаивал он. — Тебя не будет дома три ночи. — Я знаю, пап. — И я не могла дождаться. Шинейд Биггс пригласила меня поехать с её семьёй в их ежегодную поездку в дом отдыха её отца на побережье Уэст-Корка. Я никогда не была в отпуске без своей семьи, и папа разрешил мне поехать. Более того, Клэр и Хью сказали, что там будут все тёти, дяди и кузены по маминой линии, и что дети каждый год ночуют в палатках во дворе деда. По словам этих двоих, дедушка Хили был не прочь выпить, ещё больше — пошалить, и всегда позволял внукам всё, что угодно, что только разжигало моё предвкушение.

Я знала, что за то, что папа разрешил мне поехать, нужно благодарить Киву, потому что, если бы сестра так не облажалась, отец бы не дал мне шанс себя проявить. Помогло и то, что Шинейд Биггс была опытной медсестрой высокого уровня. Родители ей доверяли — особенно на случай, если вдруг у меня случится срыв.

Мне было жаль Киву, правда. Последние три недели были для неё тяжёлыми, но правда в том, что я чувствовала себя лучше, чем когдалибо.

Впервые за одиннадцать лет я не была единственной причиной семейной дисфункции. Сестра так эпично всё провалила, что на её фоне я выглядела паинькой — а такого раньше не бывало. Её неожиданное падение с пьедестала дало мне передышку от обеспокоенных взглядов родителей и их вечно недовольных лиц. Я быстро поняла, что одобрение родителей мне очень нравится — и я хочу стараться дальше, чтобы они оставались довольны. Делать это стало гораздо легче сейчас, когда я спала по ночам. Меня не мучили кошмары уже несколько недель, и я стабильно высыпалась по восемь часов.

— Ты взяла свои таблетки? — спросил папа, вернув меня в реальность.

— Ага. — Я улыбнулась и похлопала по переднему карману спортивной сумки. — И сегодняшнюю дозу уже выпила.

— Умница. — Папа улыбнулся мне тогда — по-настоящему, искренне.

— Я буду внизу, когда будешь готова.

Улыбаясь, будто выиграла олимпийское золото, я смотрела, как он уходит, и слушала, как его шаги стихали на лестнице.

Сегодня хороший день.

И я не плохая.

Потому что папа меня любит.

Я могу быть любимой.

Наконец застегнув чемодан, я стащила его с кровати, закинула сумку на плечо и поспешила из комнаты. Проходя мимо двери в комнату Кивы, я замерла. Поставив чемодан на пол, я прислушалась к глухим, тягучим рыданиям, доносящимся с другой стороны.

Прошли недели, а она всё ещё плакала.

Решив навестить её перед отъездом, я приоткрыла дверь и тихо подошла к кровати, где она свернулась калачиком под одеялом.

— Кива?

— Ч-что? — захлёбываясь в рыданиях, прохрипела она. Виднелись только её светлые волосы, раскинувшиеся по подушке. Всё остальное скрывалось под лиловым одеялом.

— Ты в порядке?

— А к-как ты думаешь, б-бля? — прорыдала она ещё громче. — Нет, — пробормотала я, проглотив колкое замечание, уже готовое сорваться с языка. Мне всегда было больно, когда она так со мной разговаривала. — Я просто хотела попрощаться, — добавила я. — Перед тем как уехать.

— Пока, — огрызнулась она. — М-можешь у-уходить.

Я тяжело вздохнула.

— Хочешь поговорить об этом—

— Если бы х-хотела, ты бы была п-последней на з-земле, с кем я ззахотела бы г-говорить! — закричала она, скинула одеяло и резко села. — Так что вали н-на х-хрен из м-моей к-комнаты, Лиззи! — Когда я не двинулась сразу, она вскочила и толкнула меня так сильно, что я пошатнулась. — Я с-сказала — в-вали н-на х-хрен, ты, ч-чертова ппсихичка!

— Ладно! — рявкнула я, поднимаясь. — Наслаждайся тем, что валяешься в кровати. — Сжав кулаки, я попятилась, стараясь не сорваться и не испортить себе поездку. — А я поехала на кемпинг с друзьями.

— Вали! — завизжала Кива и швырнула в меня подушкой. — И ссделай нам всем о-должение — н-не возвращайся!

ГЛУБОКО, ГЛУБЖЕ, ЕЩЕ ГЛУБЖЕ Лиззи

27 июня 1999 года

— Хью Эндрю Биггс, спустись с этих скал сейчас же! — закричала Шинейд, но было уже поздно для предупреждений. Особенно когда её первенец как раз собирался выполнить впечатляющее сальто назад с ужасающей высоты. — О, святой