Его ботанка - К.О.В.Ш.

занят, и она пошлет его к черту. Не будет же она вечно мириться с его бесконечными тренировками и подстраиваться под его напряженный график! Ни одна нормальная девушка не стала бы.

– О чем думаешь? – спросила Лена.

Мирон в очередной раз удивился тому, как хорошо она его чувствует. Каким-то магическим образом она всегда определяла, когда он просто молчит, а когда его что-то беспокоит.

Вот и сейчас. Она свернула шоколадку, бросила ее в сумку и уставилась на него своими зелеными глазами, которые, казалось, заглядывали в самую душу. Он не сразу нашелся с ответом, а потом все-таки честно ответил:

– Тебя не бесит, что мы не ходим на свидания?

Лена вскинула брови, не скрывая своего удивления, а потом как-то странно улыбнулась.

– Свидание – это условленная встреча двух влюбленных, так что… А чем мы сейчас, по-твоему, занимаемся?

– Я имел в виду нормальные свидания. Ну, кафе, кино, цветы – все дела.

– Это социальный конструкт.

– Я даже не знаю, что это такое, – фыркнул Мирон.

– Социальный конструкт – это идея или явление, существующие благодаря общественному соглашению и восприятию, а не благодаря объективной реальности, – строгим тоном учительницы младших классов пояснила Лена. – Короче, это все представления большинства о том, как все должно быть, а не какой-то золотой стандарт. И вообще, цветы я не люблю, в кино мне ходить не нравится – потому что там нельзя есть пиццу… а тут ты и мой любимый шоколад. Меня все устраивает.

Мирон ни на миг не усомнился в том, что она говорила искренне. Только мысленно обругал самого себя за то, что снова упустил из виду самое главное – Лена другая. Она ни на кого не похожа и ни за что не станет вести себя как Ася. И ему пора перестать сомневаться в ней. Или в себе.

– Ты нечто.

Мирон ласково провел пальцами по ее щеке, а потом слизнул шоколадные крошки с уголка ее губ. Он потянулся было снять с нее очки, чтобы они не мешали ему поцеловать ее, но Лена чмокнула его в кончик носа и увернулась.

– Ешь давай, тебе скоро на тренировку, – напомнила она. – Кстати, признавайся, ты попросил свою тетю так быстро все устроить с повторным тестированием?

– Нет, я как раз просил Олю не спешить, – проворчал Мирон.

Олино заявление, что Лена может переписать тест хоть сегодня, его не очень-то воодушевляло. Нет, он, конечно, был очень рад за нее, но все же ему было жаль, что теперь они не смогут сидеть вместе на всех парах, как раньше. В том, что Лена легко сдаст тест, он даже не сомневался.

– Боишься, что я уйду и будет не у кого списывать? – хитро прищурилась Лена.

– Все так, – кивнул Мирон с наигранно серьезным выражением лица, за что получил легкий тычок в бок.

На самом деле он боялся, что если они с Леной будут реже видеться, то все то хрупкое, что едва между ними выстроилось, развалится. А еще ему категорически не нравилось, что она будет в одной группе с Сережей. И хотя он понимал, что ревновать Лену к Савину – полный абсурд, все равно ничего не мог с собой поделать.

– Кстати, я тут что подумала…

– М-м-м?

– Я могла бы позаниматься с тобой английским, – неуверенно предложила Лена. – Пару дней в неделю после твоих тренировок. Что скажешь?

– Что я могу предложить занятия поинтереснее… – Мирон провел кончиками пальцев по ее колену, а потом вверх по бедру.

– Мирон, я серьезно! Не хочу, чтобы ты вылетел из универа после того, как я переведусь.

Лена покраснела то ли от смущения, то ли от злости – трудно было сказать наверняка. Особенно учитывая то, что его рука все еще гладила ее бедро.

– Мирон!

Он театрально вздохнул, поднял руки вверх, признавая свое поражение:

– Просто чтобы ты знала: рядом с тобой совершенно невозможно думать о каком-то там английском.

Лена покраснела еще сильнее, а потом вдруг села ему на колени лицом к лицу. У Мирона от неожиданности перехватило дыхание, а Лена сжала его щеки ладонями, строго на него посмотрела и очень серьезно сказала:

– Придется тебе научиться концентрироваться.

– Если это какое-то испытание, то я его провалил… – покачал головой Мирон, запуская руку в ее волосы и покрывая невесомыми поцелуями ее шею. Оставлять засосы Лена запретила ему под страхом смерти, поэтому он скользил губами по ее нежной коже, иногда проводя по ней языком, наслаждаясь тем, как Лена дрожит в его руках.

Она закусила губу, изо всех сил стараясь сохранить самообладание, несмотря на то что от поцелуев Мирона сердце забилось как бешеное, а по телу пробежали мурашки.

– Мирон, – шикнула Лена, когда его рука скользнула ниже по спине, остановившись на ее ягодицах. – Соберись, – потребовала она, упираясь руками ему в грудь. – Ты опоздаешь на…

Лена подавилась своими же словами, когда Мирон притянул ее к себе, и она почувствовала, как он возбужден. И что хуже всего, она была возбуждена не меньше. Все ее здравомыслие вылетело в трубу, когда он аккуратно стянул с нее очки, которые она снова стала носить после того, как он сказал, что она в них очень хорошенькая, и поцеловал ее, медленно и сладко.

Ей вдруг стало все равно, что ему нужно на тренировку, а ей на тест, что они в универе, и, хотя никто никогда не ходил на эту часть лестницы, их все-таки могли застукать. Мирон гладил ее грудь сквозь блузку, каждое его прикосновение ощущалось ударом тока. И каждый разряд распалял все сильнее, а внизу живота сладко ныло от предвкушения.

– Кажется, не у меня одного тут проблемы с концентрацией, – промурлыкал Мирон ей в губы.

Эти слова отрезвили Лену. Она должна была бороться со злом, а не примкнуть к нему!

– Ты подлый манипулятор, – хрипло прошептала Лена, с неимоверным трудом отстраняясь. – А английским мы все-таки позанимаемся. Я не буду встречаться с двоечником. И больше никаких вольностей в университете…

Она решительно вздернула подбородок, поджала губы и поправила блузку. Это выглядело бы очень убедительно, если бы не ее учащенное дыхание и лихорадочно блестящие глаза.

– Насчет третьего пункта ничего не обещаю, – усмехнулся Мирон, приглаживая ее растрепавшиеся волосы. – Ты слишком красивая.

– Иди на тренировку, – буркнула Лена, сползая с его коленок и отводя взгляд.

Ей все еще было непривычно получать от него комплименты, хотя теперь Мирон говорил ей что-то приятное по сто раз на дню. Правда, звать «ботанкой» он ее не перестал. Только теперь он говорил «моя ботанка», и звучало это не насмешливо,