Его ботанка - К.О.В.Ш.

– Иду-иду, – кивнул Мирон, поднимаясь. – Вечером как обычно? Зайду за тобой?

Лена кивнула и коротко чмокнула его в губы.

– Удачи на тесте, – пожелал Мирон.

– Когда есть знания, удача не нужна, – проворчала Лена, снова задрав нос, и, махнув ему на прощание, умчалась вниз по лестнице.

Мирон последовал за ней, думая о том, что в его жизни началась по-настоящему белая полоса. И хотя он жутко уставал, пытаясь совместить занятия боксом, учебу в универе и Лену, это того стоило. Рядом с ней он легко мог поверить, что у него все получится. Что у них все получится.

Мирон вышел из универа и увидел декана с двумя стаканами кофе в одной руке и пакетом из булочной в другой. Он догадывался, кого именно собирался подкармливать Владислав Юрьевич, – Оля сказала, что у них все серьезно. Что они по-настоящему встречаются. Мирон был за нее очень рад. Да и декан казался вполне себе адекватным – Оля призналась в том, что наврала про то, что он футбольный фанат, и что брала его толстовку, чтобы за ним проследить.

Мирон, конечно, сказал Ольке, что она абсолютно чокнутая, и пообещал подарить накладные усы, за что получил полный любви подзатыльник и обещание слить Маринке все про его мутки с Леной.

«Да и ладно», – хмыкнул Мирон. Теперь, когда у них с Леной все было понятно, он хотел рассказать про нее всем.

Он поправил на плече спортивную сумку, решив, что обязательно познакомит Лену с мамой, когда она соберется в Москву. Она сто процентов ей понравится. По-другому и быть не может.

– Мирон!

Парень скривился как от зубной боли, услышав голос Никитиной. Он хотел было ускорить шаг и притвориться, что не услышал, но за спиной громко затопали, а потом Никитина ухватила его за локоть.

– Чего тебе? – прозвучало гораздо грубее, чем он планировал, но вытянувшееся лицо Никитиной того явно стоило.

– Мне надо с тобой поговорить… – начала было Юля, но он мотнул головой, прервав ее на полуслове.

– Что бы ты ни собиралась сказать, мне неинтересно, – отрезал Мирон, выразительно глядя на ее руку, все еще сжимавшую его локоть.

Юля нахмурилась, недовольно на него посмотрела, а потом разжала руку:

– Я думала, тебе будет интересно узнать про Сережу и Лену. Но как знаешь.

Юля дернула плечом, делая вид, что готова уйти, но на самом деле она напряженно ждала реакции Мирона. Почти неделю она пыталась улучить момент, чтобы застать его одного, – как назло, Лена постоянно крутилась рядом. Юля сначала бесилась, но потом поняла, что это к лучшему. Чем больше она думала о том, что затеяла, тем сильнее сомневалась в успехе. Одной подделанной переписки было мало. Ей не просто нужно было обставить все так, чтобы Мирон ей поверил, нужно было придумать что-то, чтобы он не пошел говорить с Сережей. А в идеале и с Леной. И, проявив чудеса находчивости, она решила эту проблему.

Теперь дело было за Мироном. Если он заглотит наживку и согласится ее выслушать, то все получится.

– Ну и что ты можешь мне рассказать про Лену и Сережу? – не выдержал Мирон.

В Лене он ни на секунду не сомневался, а вот зная Сережу… он вполне мог снова что-то выкинуть, невзирая на предупреждение. Мирон уже начинал жалеть, что хорошенько ему не врезал.

– Что Лена пишет ему! И скидывает свои фотки! – выпалила Юля и, быстрее, чем Мирон успел хоть что-то сказать, сунула ему в лицо старательно отфотошопленный скриншот с тем самым Лениным фото.

У Мирона глаза на лоб полезли от увиденного: Лена, весьма соблазнительно изогнувшись, стояла перед зеркалом в одном полотенце, которое чуть распахнулось, демонстрируя ее правое бедро. Волосы небрежными локонами рассыпались по острым плечам, а губы, накрашенные ярко-красной помадой, будто посылали воздушный поцелуй.

Когда первый шок прошел, Мирон пробежался глазами по переписке, в которой Лена предлагала Сереже встретиться, а тот соглашался, а потом уставился на Никитину.

Он вдруг заметил, что глаза у нее красные, как будто она долго плакала.

– Ты же знаешь, что она по нему сохла, – выпалила Юля. – У меня сохранилась переписка с ней, где она…

– Зачем ты мне все это показываешь? – раздраженно спросил Мирон.

Против воли он заскользил глазами по экрану. Он знал, что Сережа раньше нравился Лене, – в конце концов, все их общение началось с того, что он обещал ей помочь привлечь его внимание. И все же читать восторженные Ленины сообщения, где она рассказывала Юле, какой Сережа классный, было весьма мучительно. Но он почему-то продолжил это делать, чувствуя себя мерзко, потому что он без разрешения залез туда, куда его не звали, и не мог остановиться.

А потом вдруг начались сообщения, где Лена и Юля обсуждали его, Мирона. Пусть это было давно, но все же было неприятно получить такие характеристики, как «тупой качок» и «необразованное хамло».

Мирон так крепко сжал челюсти, что зубы заныли, и отвел взгляд.

– Убери это, – потребовал он, не глядя на Никитину. – Зачем ты мне это показываешь?

– Да потому, что ты мне нравишься! – дрогнувшим голосом ответила она. – Я не хочу, чтобы тебя водили за нос, и… не хочу, чтобы у тебя снова были проблемы.

Мирон прищурился. Это «снова» зацепило его куда сильнее признания Никитиной, в которое он ни на грамм не поверил.

– Что ты имеешь в виду?

Юля собралась с духом: она должна была пройти по очень тонкому льду. Она несколько дней рылась в интернете, собирая по крупицам информацию про прошлое Мирона, и не была уверена, что вся она верная. Использовать ее как козырь было рискованно, и все-таки Юле нужно было попытаться разыграть эту карту.

Просто сделать это очень осторожно. Она заговорила медленно, будто старательно подбирая слова, а на самом деле внимательно следила за выражением лица Мирона.

– Я хотела тебя предупредить, чтобы не вышло так… А если бы ты увидел их вместе или еще что-то и подрался бы с Сережей… Я… ты мне важен… и я… я не хочу, чтобы ты получил еще одну административку!

– Откуда ты про это знаешь? – поджал губы Мирон, неотрывно глядя ей в глаза.

Прозрачно-голубые, воспаленные, пронзительные. Юля не отводила взгляда, а смотрела прямо на него. Упрямо и твердо.

– А как ты думаешь, кто мог мне рассказать?

Мирон едва заметно дернулся, будто его ударили, а потом вдруг развернулся и пошел прочь.

– Мирон! – крикнула Юля, но он не обернулся в ее сторону, а, наоборот, пошел еще быстрее. – Мирон… – прошептала она, провожая