Его ботанка - К.О.В.Ш.

Мирона, который не пошел на пару, а ждал ее в коридоре. Он улыбнулся ей, и Лена улыбнулась в ответ, подумав, что он еще недавно ничего для нее не значил и вдруг стал для нее всем. Забавно.

– Как все прошло? – спросил он, вглядываясь в лицо Лены.

– Думаю, Юля к нам больше не полезет.

– А ты как? В порядке? – уточнил Мирон.

– В полном, если не считать того, что мы опаздываем на пару. А это, между прочим, последний день, когда мы вместе будем учить английский, и…

– Не последний, – подмигнул Мирон, обнимая ее за талию и прижимая к себе. – Если твое предложение еще в силе, я бы хотел, чтобы ты позанималась со мной.

Это прозвучало слишком тихо и интимно в пустом коридоре. Лене казалась, что стук ее сердца эхом отражается от стен и звучит, как удары молота. И Мирон наверняка его слышит. А еще он не мог не заметить, как участилось ее дыхание.

– Мне кажется или тебя возбуждает то, что я предложил вместе позаниматься? – прищурился Мирон, заметив, как порозовели щеки Лены и расширились ее зрачки.

– А как ты хотел? Я же ботанка, – хихикнула Лена, невесомо проводя пальцами по самому чувствительному месту на его шее.

– Моя ботанка.

Глава 27. Особенное имя

Три с половиной года спустя

Влад и бровью не повел, когда Оля без стука влетела в его кабинет, – он догадывался, что она не оценит его решение и придет, чтобы высказать все, что о нем думает.

Он встал из-за стола и подошел к жене, которая стояла посреди его кабинета. Одной рукой она поддерживала круглый, как арбуз, живот, который уже не мог скрыть никакой оверсайз, а во второй сжимала приказ о выходе в отпуск по беременности и родам.

– Как это понимать?! – Оля возмущенно трясла перед ним приказом. – Мне звонят из кадров и говорят, что приказ готов, а я еще не подавала заявления!

– Я подал за тебя, – спокойно пояснил Влад. – Предвидя твои вопросы: да, я подделал твою подпись. Нет, мне не стыдно – это был единственный способ тебя остановить.

– Ты… ты…

Оля сердито засопела, выбирая подходящий эпитет. Пока она колебалась между «тираном» и «самодуром», Влад нежно привлек ее к себе и мягким движением заправил прядку выбившихся из пучка волос.

– Я заботливый муж, который беспокоится о том, что ты до сих пор работаешь. Это вредно для вас обоих. И не смотри не меня так – ты уже месяц как должна сидеть дома, а не мотать себе нервы в универе.

– Но я хотела довести свои группы… осталось-то всего ничего.

– Вот именно! Если не собираешься родить прямо в своем кабинете, отправляйся в декрет. Ты все равно не сможешь остаться до самого выпуска.

Оля вздохнула, понимая, что он прав, но менее обидно от этого не стало. Она впервые вела студентов прямо с первого курса, и ей так хотелось быть с ними на ГОСах, болеть за них на защите, а потом смотреть, как им будут вручать дипломы.

– У меня такое чувство, что я их подвожу, – с жутко несчастным видом сказала Оля.

Влад с трудом сдержался, чтобы не закатить глаза. Весь апрель Оля то терзалась муками совести из-за того, что собиралась бросить «своих птенчиков», то заверяла Влада, что немедленно отнесет в кадры заявление. А на следующий день как ни в чем не бывало снова появлялась на работе.

– Не думаю, что за три оставшиеся недели ты бы успела многому их научить.

– У меня вообще-то еще дипломники.

– Боже, Оля! Я лично приду на защиту Марушкиной и поставлю ей заслуженную пятерку. Идет?

– Она и без тебя на пятерку защитится, – отмахнулась Оля. – Лучше поставь незаслуженную пятерку Мирону – Маринка обрадуется.

– Этому балбесу и четверки хватит, – прищурился Влад. – Видел я его работу – там половина тобой написана, не меньше.

Оля явно собиралась начать спорить и оправдывать племянника, но Влад отвлек ее своим любимым способом – накрыл ее губы своими, утягивая в страстный поцелуй. И хотя они были вместе больше трех лет, этот трюк никогда его не подводил.

Оля обвила его шею руками, уступая. Их отношения с Владом сильно изменились: они съехались, пережили бытовуху, свадьбу на сорок человек и даже ремонт, но одно осталось неизменным – от его поцелуев у нее перехватывало дыхание и подгибались пальцы на ногах.

Она не знала, как Владу это удавалось, но даже сейчас, раздувшись, как рыба фугу, она чувствовала себя самой желанной и красивой женщиной на свете.

Влад улыбнулся в поцелуй, накрыв руками живот Оли и чувствуя, как пинается сын.

– Пупс, поехали домой? Я приготовлю тебе что-нибудь вкусненькое и сделаю массаж.

– И кроватку соберешь?

– И кроватку соберу, – пообещал Влад. – Я вообще на все согласен.

Оля подозрительно посмотрела на него, не понимая, с чего вдруг такое воодушевление, но спрашивать ни о чем не стала. Истинные причины подозрительной сговорчивости Влада стали очевидны через час, когда в дверь позвонили.

– Доставка? – удивилась Оля.

– Сборщик кроватки, – усмехнулся Влад, вытирая мокрые руки вафельным полотенцем и убегая в коридор. – Я пригласил Мирона на ужин.

– Товарищ декан, здравствуйте, – насмешливо донеслось из прихожей. – Олька, ты стала еще круглее, – улыбнулся Мирон, вваливаясь на кухню и сгребая тетю в медвежьи объятия. – Привет, малой. – Он наклонился и помахал Олиному животу, а потом уселся на соседний стул. – Ну, как ваше ничего?

Влад рассказывал смешной случай с недавней проверки, а Оля переводила взгляд с мужа на племянника и чувствовала какую-то подставу. А когда она заметила, как они переглядываются, до нее дошло, что они точно затеяли какой-то заговор. И явно против нее.

– Ты. – Она цепко схватила Мирона за руку и уставилась ему в глаза. – Ты же не кроватку собирать пришел?

– Оль, ты чего…

– Не смей врать беременной женщине!

Мирон снова переглянулся с Владом, а потом пожал плечами, словно извиняясь. Тот в ответ поднял руки, брызнув на стол томатным соусом с деревянной ложки и признавая поражение.

– Ты права, я пришел не ради кроватки. Точнее, не только ради нее. Я тут ради малого. Оля, ты не должна портить ему жизнь с самого рождения! – выпалил он.

Влад на этих словах хлопнул себя ложкой по лбу, размазав по лицу соус, – Мирон явно не понял, что он имел в виду, когда попросил его деликатно поговорить с тетей.

– Чего?! – Оля от возмущения так сильно сжала запястье Мирона, что он поморщился. – Совсем обалдел?

– Оль, Серафим Владиславович? Серьезно?

– Ах ты