Его ботанка - К.О.В.Ш.

Мирон не стал спрашивать, как именно она собирается это сделать, но все-таки посоветовал драться вне университетских стен. Лена посмотрела на него как на идиота и покачала головой.

– Зачем нужны кулаки, если есть слова?

– Мой тренер бы с тобой не согласился, – фыркнул Мирон. – Но я бы посмотрел на ваш батл с Юлей.

– Нет, я хочу поговорить с ней наедине, – покачала головой Лена. – Нам давно надо было это сделать. Можно я напишу ей с твоего телефона? Боюсь, что меня она проигнорирует.

Мирон кивнул и отдал Лене телефон. Она быстро напечатала Юле сообщение с просьбой встретиться на дальней лестнице перед парами и показала Мирону. Он кивнул, и она нажала «отправить». Юля ответила сразу же.

Никитина:

Буду там через пять минут ♥

Лена скривилась при виде сердечка, а Мирон уточнил:

– Ты точно не хочешь, чтобы я пошел с тобой?

– Абсолютно. Лучше иди на пару – я, наверное, опоздаю.

– Как ты это переживешь? – весело спросил Мирон, помогая ей спуститься по ступенькам автобуса.

Он удивился, что Лена назначила встречу до начала занятий, а не после. Обычно от одной мысли об опоздании у нее начинали нервно дрожать руки, а сейчас она была само спокойствие. Медленно шагала к зданию факультета, сжимая его руку в своей. Лицо ее выглядело спокойным, и только едва заметная складочка между бровями намекала на то, что Лена крепко о чем-то задумалась.

– Я все равно не смогу сосредоточиться. Лучше уж сразу разобраться с этим и… и все.

Они прошли через турникет, а потом Лена быстро поднялась на цыпочки и чмокнула Мирона в губы прямо посреди холла. Быстро, почти неуловимо, но тем не менее сердце Мирона радостно екнуло в груди.

Лена никогда не позволяла себе проявлять чувства на публике и сейчас, сделав это, почувствовала себя по-настоящему свободной и окрыленной. Она улыбнулась Мирону и быстро пошла к дальней лестнице. По пути пыталась продумать, что именно скажет Юле, но речь не складывалась, и тогда Лена решила, что будет импровизировать. В конце концов, невозможно продумать все наперед: жизнь не экзамен, билеты заранее не выучишь. Надо просто жить здесь и сейчас.

Юля сидела на подоконнике. Том самом, где несколько недель назад подкатывала к Мирону. Увидев Лену, она явно растерялась, а потом до нее дошло, что Мирон все-таки ей не поверил. Она спрыгнула с подоконника и уже собиралась уйти, но Лена преградила ей путь:

– Юля, нам давно пора поговорить.

– Нам с тобой не о чем разговаривать, – зло прошипела Юля.

А вот Лена, как ни странно, не чувствовала злости. Скорее жалость. Насколько же Юле было тяжело принять тот факт, что Мирон выбрал не ее, что она снова и снова пыталась плести какие-то дешевые интриги.

– Разве? Я вот хотела обсудить твои игры с фотошопом. Ты, правда думала что Мирон на это купится?

Юля скривилась, услышав пренебрежение в голосе Лены. Они были на одном уровне, но почему-то Лена держалась так, будто была выше нее. Будто она, Юля, какое-то ничтожество. И это бесило до чертиков.

– Давно в себя поверила, зубрила? – хмыкнула Юля, надеясь осадить Марушкину, ткнув в самое больное. – Думаешь, принарядилась и сразу всем понравилась?

– Юля, неужели ты думаешь, что все такие поверхностные, как ты? – вопросом на вопрос ответила Лена. – Тебе не приходило в голову, что не все измеряется внешним видом?

– Ой, только не надо мне тут про богатый внутренний мир заливать… – отмахнулась Юля. – Ты крыса! Примазалась к Орлову, хотя знала, что он мне нравится! Мы же были подругами…

– Юля, мы не были подругами. Ты просто мной пользовалась, пока тебе было это удобно.

Лене было непросто признаться в этом даже самой себе и еще сложнее сказать вслух. Но она должна была это сделать. Признаться в том, что из-за собственной неуверенности и отчаянной жажды внимания согласилась быть полезной подружкой, которая давала списывать в обмен на общение. Это было жалко. Но это было.

– То есть я виновата?! Ты просто увела его!

– Юля, чтобы кого-то увести, этот кто-то как минимум должен быть твоим, – терпеливо сказала Лена. – Мирон никогда твоим не был.

– Потому что ты влезла между нами!

– Нет, потому что ты ему не нравишься.

– А ты, значит, нравишься? – прищурилась Юля. – Да что в тебе вообще может понравиться, а?

– Как минимум то, что я не юзерша? – не выдержала Лена. – Юль, да ты пользуешься всеми подряд: мной, чтобы получать хорошие оценки, Сережей, чтобы отомстить мне, соседкой по общаге, чтобы не ходить в магазин. Да ни один нормальный человек не будет этого терпеть. А еще ты врешь и плетешь какие-то интриги.

Юля скривилась – ее явно не проняла Ленина речь.

– Ой, Марушкина, слава богу, ты-то у нас хорошая девочка, хоть этим парней цепляешь, раз рожей не…

– Юля, можешь сколько угодно намекать на мою внешность, но мне, чтобы накраситься и приодеться, нужно полчаса, а тебе на то, чтобы стать нормальным человеком, эволюционировать еще несколько лет, не меньше, – отбрила Лена.

Она смотрела на Юлю и понимала, что ей все равно, что она говорит. Она все равно считает ее подлой предательницей и нисколько не чувствует себя виноватой. Ей вообще плевать на всех, кроме себя. Было, есть и будет.

– Ладно, думай что хочешь, – сдалась Лена. – Я понимаю, что ты не можешь усмирить свое эго и принять то, что Мирону понравилась я, а не ты, но все же сделай над собой усилие и оставь нас в покое. Если ты еще раз попытаешься лезть в наши отношения, я сделаю так, чтобы о твоей любви к фотошопу узнал и Сережа, и весь универ. Как думаешь, много друзей у тебя после этого останется, а, Юль?

Юля сердито засопела, а Лена поняла, что наконец-то попала в цель. Лично ей уже было все равно, кто и что о ней думает, – ее волновало мнение одного-единственного человека. А вот Юля… Юле было важно нравиться всем. И в этом была ее главная слабость.

Лена прямо-таки видела, как просчитывает все варианты, как ее лицо из озлобленного становится обреченно-спокойным.

– Не рассказывай никому, – попросила Юля. – Забудем?

Лена кивнула. Извинений она не ждала. Не от нее.

– Мне жаль, что так все вышло, – честно сказала она.

Юля дернула подбородком и ушла вниз по лестнице, ничего не ответив. Лена проводила ее взглядом. Она не чувствовала ни злости, ни обиды, ни облегчения. Ничего. Человек, который что-то для нее значил, стал ничем.

Она спустилась с лестницы и увидела