Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 1 - Валентина Зайцева

Действие яда, казалось, немного ослабло, и в её глазах снова вспыхнул тот самый упрямый огонёк, за который я был готов её уничтожить... или вознести на пьедестал. Я поднял руку и медленно коснулся кончика своего носа — там, где ещё мгновение назад были её губы.

Тц. Когда она сама проявляла инициативу, она не казалась такой уж святошей.

— Люди отличаются от зверей. Такие вещи... — она замялась, её щеки вспыхнули ещё ярче. — Такие вещи должны происходить по любви.

Любовь?

Мне захотелось рассмеяться ей в лицо. Во мне не было места для подобных глупостей. — После того как вы вдохнули этот аромат, без... этого... — я не договорил, но смысл был ясен.

— Я умру? — её прерывистый голос прервал мои мысли.

Я задумался на секунду.

— Нет.

Элара заметно выдохнула, её плечи расслабились.

— Госпожа просто пожалеет, что не умерла, — добавил я.

Воздух, который она только что впустила в лёгкие, застрял там комом. Я сел на край кушетки в одной белоснежной нижней рубашке, погрузившись в холодное молчание. Прошло немало времени, прежде чем я не выдержал: — Если госпожа не желает идти коротким путём, что ж... тогда терпите.

Элара едва слышно отозвалась: «М-м», — и сжалась ещё сильнее, превращаясь в маленький, дрожащий комок.

Я вскинул бровь. Не ожидал, что она окажется настолько решительной. Она предпочла пройти через адскую агонию снадобья, лишь бы не позволить мне завладеть ею.

В складе воцарилась тишина. Было слышно только два дыхания: её — частое, лихорадочное, и моё — медленное и тяжёлое. Сначала я хотел посмотреть, на сколько её хватит. Хотел насладиться её слабостью. Но в итоге единственным, кто начал чувствовать пустоту и нетерпение, был я сам.

Холодный свет из узкого окна под потолком падал на её тонкие, подрагивающие плечи. Дыхание Элары стало совсем неровным, она зарылась лицом в сгиб локтя. Я был уверен — она сейчас заплачет. Но она лишь до крови прикусила губу, используя боль, чтобы пережить самые невыносимые мгновения. Её ресницы трепетали, а в глазах читалась отчаянная борьба.

Капля крови застыла на её губе, а затем медленно скатилась по изящному подбородку.

Это ярко-красное пятно обожгло мне глаза. Мои пальцы, покоившиеся на колене, непроизвольно сжались.

Тц. Мне безумно захотелось вытащить труп Варкаса Торна со дна пруда, разрубить его на мелкие куски и скормить псам за то, что он посмел довести её до такого состояния.

Я поднялся, подбирая с пола брошенное янтарное одеяние. Элара тут же напряглась, вскинув свои влажные красивые глаза. В них снова плескалась настороженность. Я замер на мгновение, а затем с абсолютно невозмутимым лицом встряхнул одежду, выбивая пыль.

— Эта одежда краденая и довольно грязная, — произнёс я, набрасывая её на её плечи. — Моей госпоже придётся смириться.

* * *

Элара Валериус

Янтарное одеяние окутало мои плечи, словно тяжёлое облако, скрывая растерзанные завязки моего платья и смятый шёлк юбки. Одеяние было огромным, хранящим его живое тепло — то самое тепло, которое пугало и манило одновременно.

Я не проронила ни слезинки в самые позорные и опасные минуты этого вечера, но теперь, когда меня согревал плащ Каллума, в груди необъяснимо защемило. Дурман благовоний постепенно отступал, оставляя после себя выжженную пустыню и мучительную слабость. Сознание всё ещё норовило ускользнуть в туман, и я, боясь потерять нить реальности, прошептала дрожащим голосом:

— Вейн, останься со мной... Поговори со мной.

Его голос, спокойный, как застывшая гладь лесного озера, отозвался из темноты с едва заметной хрипотцой: — О чём же?

Я нахмурилась, борясь с накатывающим желанием и пустотой внутри, пытаясь выровнять дыхание.

— О чём угодно. Расскажи мне какую-нибудь историю.

Каллум сидел в тени, я видела лишь его неподвижный силуэт. Лицо его было скрыто мраком, и невозможно было угадать, о чём он думает. Спустя вечность его ровный, лишённый эмоций голос разрезал тишину: — Давным-давно в Стране Волков жило много маленьких ягнят.

Я не ожидала, что он действительно станет придумывать для меня сказку. Это было так странно и так... по-настоящему, что я на миг забыла о боли в теле.

— Если это Страна Волков, откуда там взялись ягнята? — спросила я.

Он мельком взглянул на меня, и в его глазах блеснул холодный огонь.

— В Стране Волков дозволено существовать лишь одному волку. Остальные должны быть кроткими, послушными и невежественными ягнятами. Если Великий Волк обнаружит, что рядом есть другой хищник, он безжалостно загрызёт его насмерть.

Я затаила дыхание, а Каллум продолжал: — Но однажды самый маленький ягнёнок в королевстве обнаружил, что у него выросли клыки и когти. И они были острее, чем у самого Великого Волка. Оказалось, что ягнёнок на самом деле был волком. Его мать пришла в ужас. Боясь, что Великий Волк растерзает их обоих, она плакала, но брала железные клещи и один за другим мучительно вырывала сыну клыки и когти. Она заперла его в клетке, надеясь, что так сможет скрыть правду от всего мира.

От его безразличного тона и кровавых подробностей у меня поползли мурашки по коже. Интуиция кричала мне, что эта история — не вымысел. Это были осколки его собственного прошлого.

— Что случилось потом? — мой голос едва слышно дрожал.

— Позже маленький волчонок вырос, и его истинную природу — жажду плоти — стало невозможно скрывать. Однажды в его клетку закатился кусок мяса. Волчонок был безумно голоден и вцепился в него зубами, не зная, что кто-то намеренно отравил эту пищу...

Этот рассказ отрезвил меня лучше любого лекарства. Холод разлился по моему позвоночнику.

— Волчонок... он выжил?

— Ему повезло не сдохнуть, но это выдало его. Все узнали, что он — волк.

Каллум продолжал неспешно, словно действительно читал скучную хронику: — Великий Волк послал своих слуг, чтобы схватить волчонка и его мать. Перед ними бросили кинжал. Те люди сказали матери, что из двоих, её и сына, выжить может только один...

— Великий Волк... он чудовище, — я с трудом сглотнула, стараясь сохранить голос ровным, притворяясь, будто не понимаю, о ком идёт речь. — Что же было дальше?

Но Каллум замолчал. Тишина, воцарившаяся на складе, стала невыносимой.

— Дыхание моей госпожи стало гораздо спокойнее. Кажется, дурман отступил, — внезапно произнёс он, и в его голосе послышался сухой смешок.

Он поднялся, обрывая разговор о волках и овцах.

— Идти сможете?

Я почувствовала укол разочарования. Мне отчаянно хотелось узнать финал, но я понимала: если я стану настаивать сейчас,