Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 1 - Валентина Зайцева

* * *

Элара Валериус

Склад был тесным, душным, лишённым окон. Лишь маленькое железное оконце на высоте пяти метров пропускало жалкую струю свежего воздуха, но внутри всё равно стоял невыносимый, липкий зной.

На этот раз странное чувство в теле отличалось от лёгкого головокружения после банкета. Я чувствовала, как внутри меня разгорается настоящий костёр. Каллум Рейн, стоявший передо мной, двоился и расплывался. Я ощущала себя гибкой, лишённой костей лианой, которая отчаянно ищет опору, чтобы не рухнуть в бездну.

— Вейн... — прошептала я.

Мой взгляд затуманился, уголки глаз окрасились манящим багрянцем, а дыхание стало прерывистым.

— Я чувствую... со мной что-то не так...

Каллум крепко обхватил мою обмякшую талию, не давая соскользнуть вниз. Свободной рукой он небрежно разогнал в воздухе остатки дурманящего дыма. В полумраке склада его глаза вспыхнули холодным, пугающим блеском.

— Это потому, что госпожу опоили, — произнёс он.

Он усадил меня прямо, разглядывая моё пылающее лицо. Губы его тронула едва заметная, полная горькой иронии усмешка.

— Возбуждающие благовония.

Я до крови прикусила губу, чувствуя, как в груди закипает ярость. Мне хотелось собственноручно придушить Варкаса. Эмоциональный всплеск лишь подстегнул действие яда — волны жара накатывали одна за другой, разрушая остатки моей хрупкой рациональности.

Что ещё хуже, в этот момент рядом со мной находился молодой мужчина в самом расцвете сил. И не просто мужчина. Я не могла забыть те изощрённые способы, которыми Каллум Рейн истязал мою душу в прошлой жизни. Изо всех сил цепляясь за ускользающее сознание, я попыталась отодвинуться вглубь кушетки, чтобы не совершить непоправимую ошибку, пока разум окончательно не померк.

Когда податливое тепло моего тела покинуло его руки, улыбка на лице Каллума мгновенно погасла. Он замер, молча наблюдая за тем, как я прячу раскрасневшееся лицо в сгибе локтя.

Через мгновение он поднялся. Под моим растерянным и затуманенным взглядом он начал медленно расстёгивать пояс и снимать верхнюю одежду. Охристая куртка слуги упала на край кушетки. Я напряглась, в голосе прорезалась резкость:

— Что ты делаешь?

— Госпоже плохо, — ответил он, и его голос, низкий и глубокий, прозвучал для меня подобно удару грома. — А я здесь единственный, кто может ей помочь.

— Вейн, ты... — мои глаза расширились от шока. — Ты хоть понимаешь, что ты сейчас предлагаешь?

— Понимаю.

Каллум опустился на одно колено прямо на кушетку, придвигаясь ко мне вплотную. Его глаза были глубоки и черны, как чернила, в них не было ни капли похоти или грязного желания. Он говорил так обыденно, словно зачитывал меню на сегодняшний ужин:

— Я никогда раньше не пробовал этого с женщиной. Надеюсь, госпожа будет ко мне снисходительна.

Его прохладные губы коснулись моих, запечатывая моё пылающее дыхание. Мой разум на мгновение превратился в чистый лист. Я забыла, как дышать, пока резкая боль в челюсти не вернула меня в реальность. Каллум крепко сжал мой подбородок, глядя на меня со слегка приподнятыми бровями — точно так же, как он делал это в моей прошлой жизни.

— Неужели госпожа намерена задохнуться ради спасения своей добродетели? — тихо спросил он.

Только тогда я судорожно выдохнула, и моё напряжённое тело снова обмякло в его руках.

Добродетель? Репутация?

Когда ты уже познала боль гибели всей своей семьи, когда испила до дна чашу унизительной зависимости от чужой милости и прожила три года с безжалостным безумцем... ты понимаешь, что честь — это лишь кандалы, которые надевают на тебя другие. В этом жестоком мире нет ничего важнее выживания.

Его красивое, до боли знакомое лицо было совсем рядом. Каллум смотрел на меня своими бездонными глазами, и где-то в самой глубине моего сердца раздался звук окончательного падения — звук сдавшейся крепости.

В конце концов, это ведь будет не первый раз. Чего мне теперь бояться?

Сознание путалось. Я уже не могла разобрать, были ли эти дерзкие, безрассудные мысли моими истинными чувствами или просто действием яда в моей крови.

— Вейн.

Я нерешительно подняла руку, касаясь его щеки, а затем вдруг улыбнулась пьяной, горькой улыбкой:

— Твоя техника поцелуев... она всё такая же паршивая.

* * *

Каллум Рейн

Я нахмурился.

Я даже не успел спросить, откуда в её затуманенной голове взялось это «всё такая же», как эта хрупкая девушка, только что испуганно сжимавшаяся в комок, приподнялась на коленях. Её взгляд был опущен, а движения — пугающе уверенными. Она подалась вперёд и осторожно, почти невесомо, лизнула кончик моего носа.

Мир вокруг мгновенно замолк. Моё дыхание, обычно ровное и холодное, застряло в груди.

Я приоткрыл глаза, глядя на неё в упор. Элара была так близко, что я чувствовал жар её кожи. Её лицо, раскрасневшееся, словно лепесток горного персика, казалось воплощением порочного соблазна. В глубине моей души, чёрной, как чернила Алой Канцелярии, вскипело нечто тёмное и горячее, напоминающее расплавленную магму.

Это мимолётное, сладкое прикосновение оборвалось слишком быстро, но оно успело украсть остатки моего хвалёного самообладания. С самого детства меня пичкали сотнями ядов, приучая тело к боли и токсинам; по всем законам логики, это дешёвое храмовое благовоние не должно было на меня подействовать. И всё же в этот момент я ощутил странное, ненасытное беспокойство.

Новое чувство. Но, должен признать, не самое неприятное.

Я плотно сжал губы, на мгновение прищурившись, чтобы посмаковать это послевкусие. Затем я властно протянул руку, обхватил Элару за затылок и снова притянул её к себе. В конце концов, звери никогда не заботятся о морали или стыде — они лишь следуют своим инстинктам.

Резкая боль на губах заставила Элару вздрогнуть. Этот укус вырвал её из дурманящего марева, насильно возвращая крупицу здравомыслия.

— Это неправильно... — она вдруг словно очнулась и с силой оттолкнула меня.

Её взгляд метался, пока наконец не сфокусировался на моём лице. Губы Элары стали ярко-алыми, а дыхание — рваным.

— Всё не может быть так, как раньше, — пробормотала она, глядя на меня с необъяснимой тревогой.

Раздражённый её внезапным отпором, я слегка наклонил голову набок.

— Моя госпожа?

— Ты... просто держись от меня подальше, — она обхватила колени руками, забиваясь в самый угол кушетки. Каждое слово давалось ей с видимым трудом.

Мой взгляд потемнел. Помолчав немного, я спросил: — Неужели я настолько противен моей госпоже?

— Это неправильно, всё это неправильно... — Элара твердила это как заклинание, качая головой.

— А что же тогда правильно? — я навис над ней, и моя тень полностью поглотила её