Родинка на линии судьбы - Лина Богданова

другу. Потом что-то в душе ёкнуло. Потом в сердце. Вот и сейчас чуть было «к счастью» не сказал. К чьему, позвольте узнать? Серёжке до счастья ещё года три под африканским солнцем париться. Софья Михайловна, похоже, и так не бедствует. Сын… Да не о нём речь. Я в этой колоде каким боком? Вышедший в отставку туз? Вносящий сумятицу коварный джокер? Или безбашенный тинейджер валет? Последнее особенно напрягает…

Узкая тропинка вывела его к знакомой тихой заводи. То же поваленное дерево у самого берега. То же неспешное течение Тишинки. Та же тень у самой воды. Расплывчатые очертания.

Мягкие волнующие линии…

Гипотетическая колода разлетелась по молодому кедровнику.

— Сонейка? — скорее выдохнул, нежели прошептал он.

Сказал и замер, боясь очередной ошибки.

Тень сдвинулась, её обладательница очень медленно обернулась. Время остановилось… Хотя нет, скорее, преломилось, образовав ощутимую щель. Героиня жила и чувствовала в своём мире. Герой — в своём.

«Господи, неужели так бывает? Бывает наяву, а не в ставших привычными снах, оставляющих горькое послевкусие? Но что же мне теперь с этим делать? Выдержать паузу? Вежливо, будто и не было этих двадцати лет, поздороваться? Обидеться? Наплевать на условности и понестись навстречу? Просто шагнуть вперёд, и будь, что будет?

Опять лгать себе? И другим? Ведь я жила этой верой. Ждала, боясь признаться даже себе в когда-то совершённой ошибке. И если один жив, то и второй…»

«Неужели мечта? Такая близкая, такая доступная. И недоступная — сколько же потребовалось мне брести в обожжённых солнцем песках, горах, туманах, чтобы вернуть время и место, где можно и нужно было это сделать когда-то! Такая желанная. Самая желанная из моих желанных, прости, Создатель, за смелость мысли, но я столько лет мечтал всего лишь дотронуться до этого невероятно женственного плеча, не допуская признания очевидного.

И вот восторжествовал Твой промысел: мечта рядом, остаётся лишь сделать несколько шагов навстречу. И взять всё в свои руки. И нести дальше. Нежно, бережно, благодарно.

В принципе, я бы с радостью. Вот только ноги не идут…»

Две фигуры походили со стороны на шахматные. Чёрный король, белая королева. Или наоборот. Или цвета уже не имели значения. Время не балует нас лишними паузами. Щель то ширилась, то сужалась. Но параллельные миры начали своё движение. До пересечения оставались секунды.

Фыркнула в кустах неведомая птица. Заплескалась на мелководье рыбёшка. Тронул верхушки деревьев лёгкий ветерок. Упала к ногам героя кедровая шишка.

— Олег… — она пыталась вспомнить его отчество и не могла, да и не в отчестве было дело. — Я… так рада… рада вас видеть! Я же думала… думала… Все думали… Документы и всё такое… Но если вы… в порядке, то и он?… Он тоже? Он…

Она начала с другого главного, за что герой был ей бесконечно благодарен. Это главное было легче сформулировать. И оно тоже сближало!

— Да… То есть жив… То есть он, Сергей…

— Господи! — она сорвалась с места и застыла в нескольких сантиметрах от него, будто наткнувшись на невидимый барьер. — Где же…

Герой не стал больше медлить. Шагнул вперёд. Разрушил преграду. И таки дотронулся до её плеча. Вернее, сразу до обоих. Вернее, до всего сразу. Обнял, заслонил от мира. Именно так! Самое дорогое он не собирался отдавать никому. А лучше — никому и никогда.

Красивый и трогательный кадр: героиня прижалась щекой к груди героя. И зрителей предостаточно: горы, река, облака, таёжные дали, вместе со своими многочисленными обитателями. Герой прикрыл глаза, наслаждаясь близостью, которую так долго искал.

Шаловливые кудряшки щекотали нос, смесь ароматов кружила голову, упругость тела под лёгкой курткой заставляла подрагивать руки. Что-то непонятное творилось с душой и сердцем. Что там девятый вал или магнитудная десятка! Пересечение миров сродни рождению новой звезды.

И эта звезда у них обязательно будет!!!

А пока самое время вернуться к безопасному, всем понятному вопросу. Вернее, ответу:

— Он жив, Сонейка! И это главное.

И пошли куда подальше все душевно-сердечные глупости! Вернее, недалеко, в сторонку. Чтобы в нужный момент оказаться под рукой.

Впрочем, некоторые уже оказались: откуда ни возьмись, в руках Олега возник букетик синих первоцветов:

— А это вам.

— О! Спасибо! Обожаю ургуй! И печёночницы, что цветут в это время у нас в Беларуси. Но вы ведь здесь не просто так, правда? Вы к Ромке приехали? Или от Сергея весточку привезли?

— И к Ромке. И к вам. И о Сергее… А давайте присядем…

Как же жаль ему было раскрывать объятия! Но уж коль захотел обосноваться на безопасной платформе новообразования, поступиться придётся. Олег расстелил на поваленном кедре свою куртку, усадил Соню, присел рядом. Разговор предстоял долгий. И непростой. Пора бы привыкнуть: в жизни всё важное непросто складывается.

— Начну с конца. Ваш брат жив. Но пока вне зоны доступа, как модно нынче формулировать подобную недосягаемость. Мне посчастливилось вернуться первым.

— Но почему за столько лет ни единой весточки?

— Всё просто: одно время, по условиям контракта, лет восемь нас как бы не существовало. Потом не могли вас найти, а посторонним что-то сообщать было категорически запрещено. Потом Союза не стало, и за кордоном процесс реорганизации тянулся много дольше, чем здесь. Внешняя разведка, понимаете ли…

— Понимаю. Но разведчик вы, а Серёжа… — произносить имя брата она училась заново, ощущая тёплый приятный вкус в его звучании.

— Нам был нужен классный пилот. Мы его получили. Сергей и сейчас летает. Работает на семь стран. Вполне официально. Имеет свою фирму, аэродром. Неплохо зарабатывает.

— Он… там один?

— Нет. У него семья. Жена, два сына, кроха-дочка. Отличное прикрытие…

— Как вы можете! — вспыхнула Соня. — Семья…

— Простите, но одно другому не мешает. Началось с прикрытия, кончилось семейным счастьем. Серёга вообще везунчик…

— Вы хотите сказать, что Сергей не вернётся?

— Вернётся. У нас нельзя иначе. За семью не беспокойтесь, всё подготовят заранее. Возможно, отправят их куда-то на отдых. Или перевезут в другую страну. Алгоритм отработан. Как видите, я уже дома.

— И у вас семья? — миры по-прежнему основательно штормило.

— Мне повезло меньше, — покачал головой Николаев. — Мотался по континентам налегке. И потом, первично я был как бы женат. Кристина аннулировала брак в одностороннем порядке. Поторопилась. Через год по официальной версии я уже числился погибшим.

— Как Серёжа…

— Как Серёжа. А потом навалилось неприятностей. Два ранения. Операции. Сопутствующие осложнения. Получился годным к нестроевой. Отозвали. Выдали утешительный приз, вторую геройскую звёздочку, теперь уже российскую. Перевели на преподавательскую работу в одну из академий. Для начала взял отпуск и сфокусировался на поиске вас. Сергей просил очень.