Родинка на линии судьбы - Лина Богданова

— А вы? Вы ведь не здешняя? По выговору чувствуется. По взгляду.

— И что с моим взглядом не так?

— Чересчур для этих мест независимый. Попадает точно в цель. Пронизывает глубоко. Никогда не думал, что серо-зелёные глаза способны пронизывать. Казалось, это удел чёрных. Или карих. И потом пытливый у вас взгляд. Недоверчивый. И несмотря ни на что, тёплый. Сердце греет. Как солнышко в полдень.

Лицо его преобразилось от неожиданной улыбки. Теперь передо мной лежал задорный мальчишка лет пятнадцати. Ровесник Анфисы. Отважный, задиристый. Такому ни одна преграда не помеха. Знать бы, куда идти. Может, решиться? Всё-таки ленинградец, а они, по слухам, люди порядочные. И отважные.

Зашла издалека:

— Я тут случайно оказалась. Деваться некуда. Одна живу. А вы… Дома у вас кто остался? Вы говорили, дети…

— Да, сыну двадцать три. Дочери двадцать один. Жена. Тёща. Невестка. Вшестером в двушке лет двадцать жили. Хотелось детям лучшей доли. Как раз Серёжке очередь подошла. Женился он у меня рано. В девятнадцать. Теперь, наверное, внуки у меня…

Серёжке…

— И много таких на вашей шахте? Ну, я имею в виду, обманутых?

— Кто его знает, у нас особенно по душам не поговоришь, одёргивают. Разве что в забое, но там у каждого свой маршрут. Да и работы полно. На отдых несколько минут отводится. Только-только дух перевести да воды напиться. Да и нет друг к другу доверия, хозяйские прихвостни так и шныряют. Тут не угадаешь, кто свой, кто чужой. Остерегаюсь, в общем. Хотя, по наблюдениям, половина таких, как я, в шахтах горбится.

— А условия?

— Жить можно. Двенадцать часов работаем, двенадцать отдыхаем. Без изысков. Нас честно предупредили: кормёжка, постель, тайга — вот и все развлечения. Я не в претензии. Кормят неплохо, постель чистая, кровать как кровать. На белый свет выползешь, вымылся, поел. Часок воздухом свежим подышал. И на боковую. К книжкам и телевизору не тянет. А утром снова в бой.

— Телевизор?

— Откуда? Просто к слову пришлось. В прежней жизни я без новостей и футбола спать не ложился. Теперь и думать забыл.

— Домой не рвётесь?

— Пытался. Один раз ноги перебили. Второй — что-то более существенное. Неделю кровью плевался и в уборной на стенку лез. Говорят, легко отделался. От большинства любителей свободы одни воспоминания остались. Я как-то выбрал момент, прогулялся вокруг шахты, серьёзно дело налажено. Пограничная полоса вспахана. Будки через каждые двадцать метров понатыканы. Охрана с собаками. Проволока колючая в несколько рядов. Думаю, ещё что-то есть. Берегут нас, как ценность великую.

— А что в шахте добываете?

— У меня четыре на счету. В первом руднике серебро брали. Богатая руда, практически без шлака идёт. Потом аметисты. Сердолик. Топазы. Теперь — ванадий. Щедра местная земля. И золото, и самоцветы, и металлы редкие. У нас несколько парней с золотых приисков перевели. До сих пор в глазах самородки блестят.

— И что, вы хотите сказать, до сих пор на эти золотые жилы ни одна геологоразведочная экспедиция не наткнулась? Не может быть. Ни за что не поверю.

— Зря. У наших хозяев денег не то, что куры страусы не клюют. Да они, к вашему сведению, на медь и поделочный камень даже внимания не обращают. Что им с этими глыбами морочиться! Серебро по бросовым ценам местным дельцам сбывают, а камни в Европу везут. Вместе с металлами редкоземельными. Зафрахтовал судёнышко во Владивостоке. Затарил доской да брёвнами, а в укромное местечко пару тонн вольфрама положил. Или ванадия. Таможню авансировал, чтобы не сильно вникала. Выгодное дело! Я не удивлюсь, если в близлежащих шахтах цезий с ураном добывают. Мне эти места с института знакомы. На практику с ребятами мечтали сюда попасть. Благо, не попали.

А что касается разведок геологических, так, похоже, у хозяев и тут схвачено. Военные думают, что на кряже заповедник для столичных шишек устроен. А почему бы не подумать, если за это заплачено. Да и антураж соответствующий имеется: я лично видел три заимки покруче вилл американских. И аккуратный частокол по периметру — всё в лучших традициях экотуризма. Местные власти тоже прикормлены. Для них, думаю, своя байка придумана. То ли армейские стратегические объекты союзного значения, то ли зона повышенной радиации. Да мало ли отговорок существует? Тут главное не в выдумке, а в количестве выделенного материального стимулирования. Так что долго нашим господам ничего грозить не будет. К нашему несчастью.

И я решилась. Отошла к окну. Спросила, стараясь не выразить своего интереса:

— Домой попасть хотите?

— Домой попасть все хотят.

Какой вопрос — такой ответ. Но бросаться на амбразуру с голыми руками не следовало. Я не стала торопить события. Долго обдумывала продолжение разговора. Искала пути наименьшего сопротивления. И наибольшего воздействия на угнетённое сознание. Постепенно входила в доверие.

И решилась-таки накануне возвращения Олега в шахту:

— Уйти я отсюда хочу. Не поможете?

— И вы туда же. Я же говорил: все хотят. Но никому не удаётся.

— Это по одиночке не удаётся. А если вместе? Вы же говорите: места знакомы.

— Говорил. И про почки отбитые тоже, и про три ряда колючки…

— Это вокруг шахты. А деревня много слабее охраняется. Однажды я почти сбежала.

— Почти?

— Упала неудачно. Дальше идти не могла. Вернули быстро.

— Хотите повторно на свои грабли наступить?

— Нет, я о том, что бомба дважды в воронку попадает редко…

Набрала воздуху побольше — была не была — и выложила свой план.

— Смело, — оценил пациент.

— Нам терять нечего.

— Нам?

— Анфису я здесь оставить не могу. Она мне почти как дочь…

— Понимаю… — Олег на секунду задумался. — Кажется, и мне терять нечего.

Но и права на ошибку не имею. Живым хочу до Питера добраться. Тогда так: дайте мне вечерок на работу над ошибками. Утром я изложу свой вариант.

Как же я ждала того утра! Как молилась всем своим ангелам-хранителям. Как с Серёжками своими советовалась.

Продолжение разговора получилось неожиданным.

— Нужна взрывчатка. Побольше. Хотя бы на два взрыва.

— Да где же… — начала я и вспомнила: — Будет взрывчатка! Анфиса с Тимошкой подружилась наконец. А у того дед за подрывников на шахтах отвечал. А втихаря на старицах рыбу глушил. Вот только не просить же…

Просить не пришлось. Посвящённая в суть проблемы Анфиса в момент соскочила со скамейки:

— Здорово вы придумали со взрывами! Никого просить и не будем! Пока Тимка с батей на охоту утопали, я в их сараюшке как бы приберусь маленько. Не боись, Соня, не заметят убытку. Там у них арсенала на целую