Родинка на линии судьбы - Лина Богданова

Рассчитывала в час управиться, а уложилась в несколько минут. Двадцать лет неслась куда-то, боролась, побеждала, терпела поражение, ждала, верила, страдала, радовалась, а рассказать нечего. Разве что про Ромку.

— Не торопитесь, Дора Лазаревна и тут мне всё описала. В общих чертах. Останется только посмаковать каждое приятное событие в вашей жизни. Как думаете, лет пятьдесят нам на это хватит?

— Почему пятьдесят? — опешила Соня.

— Можно и больше… Время, оно такое: и скручиваться до молекулярного формата умеет, и раскручиваться до бесконечности. Грех, как говорится, не воспользоваться этой особенностью. Особенно в хорошей компании. Вы… — герой вдруг смутился, замолчал, подыскивая слова. На конкретное, вертящееся на языке предложение не осмелился. Ограничился нейтральным. — Вы ведь составите мне хорошую компанию, Сонейка?… Лет так на пятьдесят…

В обращённом к ней взгляде Соня уловила канкан тех самых, так взволновавших её когда-то солнечных посланников. Лукаво сощурила глаза:

— Это на что вы намекаете, господин генерал?

И снова ей ответила птица. Река зашуршала в камышах волной, ветерок вторил ей, играя с хвойными лапами. Тайга словно давала возможность не торопиться с решением двух сидящих на поваленном кедре людей, так долго державших друг друга на расстоянии. Так долго стремившихся и не решавшихся стать ближе.

«Трое детей… — прикидывал что-то Олег, — как спасательный круг. Может, стоит за это зацепиться? Девочка молодая ещё, Кристинин Ромка и крестницы не в счёт. Она ещё сможет стать настоящей матерью. Как и я отцом. А что? По любви и не такие чудеса случаются. Родили бы сами себе девочку… а лучше двух… и пацана… Смешного, кудрявого, конопатого. Говорят, похожие на маму сыновья живут долго и счастливо. Кажется, и о девочках так говорят. Вернее, наоборот. Вернее… Фу-ты, запутался совсем! Да какая разница, кто и на кого похожим родится! Главное, от кого, в этом как раз вся суть. Представляю, как удивится Серёжка, когда увидит целый табор племянничков…»

«Ой, что-то запуталась я совсем, — мысли Сони тоже рассыпались, не желая сплестись в единую путеводную нить. — А вдруг уехать предложит? Или замуж? Что тогда ответить? Что всю жизнь мечтала? Так ведь солгу: я подобные мысли от себя как мух назойливых прогоняла. Потому что боялась правды. Потому что привыкла одна. Потому что, кто он и кто я… Он герой, настоящий. Даже дважды настоящий. Генерал. И всё такое. А кто я? Обыкновенный директор. Самой обыкновенной школы.

И что?! Неужели директор школы не имеет права на личную жизнь?! Да разве важны статусы, когда люди хотят быть вместе? А они хотят? Или…»

Её била дрожь. Николаев заметил это первым. Поднялся, подал Соне руку, набросил ей на плечи куртку:

— А знаете, не будем торопиться. Раз уж встретились, теперь долго не расстанемся. Найдём время в формате отношений разобраться. А сейчас домой. Вы замёрзли совсем.

— Нисколечко, — стуча зубами, возразила та, — просто волнуюсь.

— В таком случае тем более. Волнение хорошим чаем лечится. Желательно с мёдом. Или вареньем. В компании с тёплым пледом. Оптимально — ещё и с печкой, — Олег обхватил её руки своими, раскрыл ладони, подышал в них, согревая. — Да у вас тут диво дивное прячется. Родинка. Малюсенькая!

Нагнулся ниже — и очень деликатно то ли снова дыхнул, то ли поцеловал.

Родинка! На линии судьбы… В одном мгновении Соня прожила три. Воспоминания обожгли сознание яркой молнией, оглушительным громом: первое знакомство с этим местом, пророчество Тихоновской няньки, сегодняшняя встреча…

«…родинка вон прямо на изломах выросла. Сгладит она твои страдания. В месте каком-то для тебя особенном все ошибки и страхи счастье закроет. Главное, попасть туда снова…»

— Неужели попала?

— Вы о чём?

Рассказать? А вдруг на смех поднимет? Да и не ко времени девичьи глупости…

— Оптимально — ещё и с вами! — Соня поднялась, взяла цветы. — Надо же: никогда прежде не замечала, что их венчики на колокола церковные похожи. Кажется, прислушайся — и услышишь малиновый звон. А как мёдом пахнут…

Пойдёмте, Олег. И спасибо огромное. За встречу, за вести добрые. За цветы и за отсрочку. Понимаете, сразу так много навалилось. И такого! Нам и правда стоит о многом подумать. Вы временем располагаете?

— Конечно. У меня ведь отпуск… И вся оставшаяся жизнь… Располагайте, как посчитаете нужным…

— И вся оставшаяся жизнь… — эхом повторила Соня. — Сильно сказано.

Впрочем, интонацию ответа уловить не удалось. Героиня старалась держать свои чувства при себе. Но её душа, наполненная свежим таёжным воздухом, парила где-то над облаками. Вычерчивала витиеватые персидские узоры в сумеречной небесной прохладе и пела, невзирая на настроение хозяйки:

«Привет тебе, апрельский ветерок! И вам, красавцы кедры! И тебе, милая Тишинка! Люблю вас! Люблю… И буду любить! Всю оставшуюся жизнь. Да здравствуете вы! Да здравствует любовь!»

Как в традиционном романе о любви, взгляды героев встретились. Она оценила мужественность и притягательность героя. Именно в этот момент сбылась ещё одна, таящаяся в неведомых глубинах сознания мечта: он коснулся солнечного нимба, образованного растрёпанными от влажного ветра кудряшками. Такими мягкими, такими податливыми и такими непокорными!

Какой бы классный дуэт получился, если бы они осмелились озвучить вибрирующее в сознании желание! «Остановись, мгновенье!» — унеслось бы в небеса. Потому что лучше классика не скажешь. Потому что им было так хорошо здесь и сейчас. Потому что можно отложить до завтра непростой выбор дальнейшего пути. Потому что пока хотелось просто наслаждаться покоем и ощущением веры в самое светлое продолжение. Потому что…

Капризное время, не дожидаясь прочих доводов, замерло вместе с движениями, стремлениями, мыслями. Вобрав в мгновение всё самое важное. Определив его место в душе каждого персонажа.

И снова всё ожило. Маленькая женская кисть доверчиво спряталась в сгибе мужской руки. Две плывущие по траве тени медленно побрели в сторону городка. Густеющие сумерки размывали их очертания, стирая задний план неожиданного (или долгожданного) свидания, будто определяя границы между прошлым и будущим. Удаляющимся под своды тайги людям предстояло оставить в первом то, от чего хотелось избавиться. Повиниться. Понять. Попросить прощения. Простить. Принять.

И пойти дальше. Куда? Во второе, естественно. Время не часто предоставляет иной выбор. И не медлит. Вот и сейчас, оно начинало действовать на только ему одному известный результат. Нужные воспоминания вели мужчину и женщину вперёд, вдохновляли, придавали решимости и сил. Ненужные сопротивлялись, цеплялись за сердца, как пена за тростник. Рвались в клочья. И уплывали в закат крошечными пузыристыми островками.

Ведущая в Спокойное тропинка чётко просматривалась под тенью старых деревьев. Будто подсвеченная неведомой силой. Неведомой ли? Звёзды героя не могут не светить. Как и никогда не засыпающее