Дракон опоздал! - Виктор Громов

не ответил сразу. На террасе ещё оставались следы прошедшего разбирательства: передвинутые стулья, стол с чернильными пятнами, несколько забытых листов, которые Ниса уже собирала в отдельную папку. Ниже по каменным каналам снова текла вода. После нескольких часов, когда её существование было почти вопросом власти, права и чужих замыслов, обычный шум источников казался удивительно мирным. Тейр достал из внутреннего кармана сложенный вчетверо лист.

— Это копия записи из имперского архива охраняемых объектов.

Я посмотрела на бумагу, но не взяла.

— Той самой части архива, которую вы двенадцать лет не могли получить?

— Нет. Другой, старше комиссии Роана. Там хранятся регистрационные печати древних объектов. Их до сих пор проверяют, потому что никто не знает, какие механизмы способны снова заработать.

— Очень успокаивает.

— Я старался начать с приятного.

— Плохо старались.

— Согласен.

Он развернул лист и передал мне. Текст состоял из нескольких коротких записей и длинных столбцов архивных обозначений, большая часть которых ничего мне не говорила. Я нашла знакомое название почти сразу. «Семь Источников». Рядом стояла дата. День моего развода. Я подняла глаза.

— В тот день?

— Через несколько минут после регистрации передачи.

Пальцы сильнее сжали бумагу.

— Что произошло?

Тейр подошёл к парапету и повернулся так, чтобы видеть и меня, и воду.

— В архиве хранится каменная печать, связанная с Семью Источниками. Она ничем не управляет — только отмечает изменения состояния владения.

— Иногда?

— Последняя запись до вас сделана двенадцать лет назад, в ночь закрытия.

Я снова посмотрела на дату.

— А в день передачи она загорелась?

— Да.

— Как именно?

— Сначала появился знак смены владельца. Это само по себе ещё не было странным. Затем проявился второй.

— Какой?

Тейр провёл пальцем по нижней строке копии. Я прочитала старое выражение, которое уже встречала в подземной системе. Призванный хранитель. Только теперь рядом стояло ещё несколько знаков.

— Перевод точный? — спросила я.

— Настолько, насколько вообще можно быть уверенным в языке, которым почти не пользуются несколько столетий. Архивный толкователь дал два варианта: «призванный хранитель вступил во владение» или «призванный хранитель вошёл на путь».

Я почувствовала неприятный холод под рёбрами.

— И после этого вас отправили сюда.

— После этого нашли имя человека, который двенадцать лет назад уже расследовал Семь Источников.

— Очень удобно.

— Для архива — безусловно. Для меня оказалось хуже.

Я взглянула на него. Тейр не пытался смягчить сказанное улыбкой.

— Официально я проверял безопасность. Дополнительно должен был выяснить, что активировало печать и связан ли новый владелец с системой.

— То есть у моих ворот вы появились не потому, что кто-то случайно вспомнил про правила эксплуатации.

— Нет.

— Вы приехали проверять меня.

— В том числе.

Несколько дней назад такой ответ разозлил бы меня сильнее. Сейчас Тейр не прятался за полномочиями и не пытался решить за меня, сколько правды мне полезно знать. Это не отменяло его молчания.

— Почему вы мне не сказали?

— Сначала не имел права раскрывать закрытую часть распоряжения.

— А потом?

— Потом должен был.

— Хороший ответ.

— Неприятный.

— Поэтому хороший.

Он кивнул.

— После первой проверки я уже понимал, что вы не имеете отношения к старой схеме. После серебряной воды понял, что источник действительно реагирует на вас. Когда появился знак на камне, я окончательно перестал считать архивную запись случайной. Тогда стоило рассказать.

— Но вы не рассказали.

— Да.

Я свернула бумагу по старым сгибам.

— Почему?

Тейр некоторое время смотрел на воду.

— Потому что боялся оказаться прав.

Я нахмурилась.

— В чём?

— Что Семь Источников снова проснулись. Что я опять стою рядом с местом, где двенадцать лет назад не сумел закончить дело. Что человек, которого система выбрала в центр всего этого, может пострадать из-за чужих попыток использовать её.

— И вы решили защищать меня молчанием?

— Нет. Это было бы слишком благородное объяснение.

Он повернулся ко мне.

— Я тянул, потому что не хотел признавать, насколько личным для меня стало происходящее. Пока я был инспектором, всё имело понятные границы. Проверить крышу. Каналы. Документы. Закрыть опасные зоны. Потом появилась женщина, которая спорила с каждым моим пунктом, требовала точных оснований, заставляла меня объяснять то, что остальные обычно просто принимали, и почему-то решила открыть курорт за три дня.

— Три дня были вашей идеей.

— Я дал срок.

— А я использовала.

— Именно это и было проблемой.

— Для кого?

— Для моего спокойствия.

Я всё-таки улыбнулась. Совсем немного.

— Продолжайте. У вас сегодня редкий приступ саморазоблачения.

— Не привыкайте.

— Уже поздно.

Тейр тоже улыбнулся, но быстро вернулся к разговору.

— Я приехал искать угрозу. Новый владелец мог случайно запустить древний механизм — или оказаться частью попытки снова добраться до источников.

— А увидели меня.

— Вы стояли среди развалин и объясняли Брине, что вам не нужен весь курорт, потому что для начала хватит восьми комнат.

— Очень подозрительное поведение.

— Потом потребовали от меня назвать каждое основание проверки.

— Ещё хуже.

— А к концу следующего дня выяснилось, что вы умеете заставить работников делать больше без крика, чем многие управляющие достигают угрозами.

Я подняла бровь.

— Вы всё-таки наблюдали за мной.

— Это было моей работой.

— Разумеется.

— Первое время.

Последние два слова прозвучали иначе. Я не стала делать вид, что не заметила.

— Когда перестало быть работой?

Он посмотрел на меня так серьёзно, что я уже приготовилась услышать что-нибудь слишком красивое для человека, который обычно мог испортить романтический момент упоминанием строительного нарушения. Тейр сказал:

— Наверное, когда вы заставили имперского чиновника таскать мебель.

Я уставилась на него.

— Вы не таскали мебель.

— Именно поэтому я сказал «наверное».

— Это была балка.

— Которая падала на вас.

— Я её не приглашала.

— А меня, значит, приглашали?

— Вы приехали с имперской печатью и угрозой закрыть моё владение. Сложно было не использовать рабочую силу, которая сама явилась к воротам.

Тейр рассмеялся. После сегодняшнего дня этот звук оказался неожиданно необходим. Я тоже засмеялась, и напряжение, оставшееся после Хелвика, Совета, старых документов и серебряной воды, впервые стало отступать по-настоящему. Через несколько секунд Тейр снова указал на архивную копию в моих руках.

— Есть ещё одна часть.

— Я начинаю ненавидеть эту фразу.

— Знаю.

—