Дракон опоздал! - Виктор Громов

— Направление каналов было изменено ещё до моего приезда.

Я закрыла глаза на несколько секунд. Всё. Не красивое магическое откровение. Не источник, который решил за нас, кто виноват. Дорожный реестр. Номер комнаты. Старая хозяйственная книга. Предварительный акт молодого инспектора. Переводы денег. Чужая семейная переписка. Десятки мелких вещей, каждая из которых отдельно ничего не значила. Вместе они вернули прошлому порядок.

— Что теперь будет с ним?

— Центральная палата уже признала незаконным сокрытие материалов старого расследования и использование внешнего контура без разрешения владельца. По остальным обвинениям решение вынесут отдельно.

— То есть он больше не вернётся сюда с печатью?

— Нет.

Я посмотрела на Тейра.

— Это официальный ответ?

— Очень.

— Отлично.

— Разочарована, что никакого эффектного финала?

— Наоборот.

Я взяла лежавший рядом список приездов.

— Мне значительно больше нравится мир, в котором опасного человека можно остановить документами, свидетелями и процедурой, чем тот, где для этого нужно надеяться, что вода красиво загорится в нужный момент.

— Не говори так при источниках.

— Они переживут.

В тот день мы убрали старую гостевую книгу в закрытый шкаф. Не как страшную тайну. Как часть истории курорта. Через четыре месяца после моего приезда в Семь Источников свободных комнат почти не осталось. Это не означало, что мы восстановили всё. Левое крыло главного здания по-прежнему было закрыто строительными перегородками. Западная купальня ждала серьёзной перестройки. Несколько старых террас я вообще решила не трогать до следующего сезона, потому что денег хватало на разумное развитие, а не на попытку за один год вернуть величие двадцатилетней давности.

Зато восточное крыло работало полностью. Открылись два гостевых дома. Обеденный салон перестал казаться огромным — по вечерам в нём едва хватало мест. На террасах появились новые фонари. Дорогу починили на самом разбитом участке. В бывшей пустой комнате возле входа теперь размещалась стойка приёма гостей, где Ниса с такой уверенностью разбиралась с приездами, что мне иногда хотелось спросить, куда делась та растерянная девушка, которая в первый день боялась неправильно назвать меня госпожой Вальт.

Однажды я всё-таки спросила. Она обиделась.

— Я всегда была уверенной.

Брина, проходившая мимо, остановилась.

— Нагло врёшь.

— Госпожа Брина!

— Вот теперь уверенная.

Я ушла, пока спор не потребовал моего участия. У Брины к этому времени появилась официальная должность управляющей внутренней службой, хотя сама она называла её «лишней бумажкой для людей, которым и так не видно, кто здесь всем руководит». Возразить было трудно. Она знала расписание каждой комнаты, ругалась с поставщиками, помнила предпочтения постоянных гостей и могла одним взглядом заставить нового работника перестать спорить о том, почему полотенца должны лежать именно там, где она сказала.

При этом Брина категорически утверждала, что никаким персоналом не руководит.

— Я просто не позволяю им испортить приличное место, — объяснила она.

— Разница огромная.

— Конечно.

К концу пятого месяца очередь на ближайшие свободные комнаты растянулась почти на три недели. Я не подняла цены вдвое, как предлагал один столичный знакомый Арвенов. Подняла немного. Ровно настолько, чтобы дополнительный доход позволял продолжать восстановление без долгов. Семь Источников постепенно становились тем, чем я хотела их видеть. Не копией прежнего курорта. И не доказательством Ориану. Моим местом. Однажды утром Ниса вошла в кабинет, положила передо мной плотный конверт и сказала:

— Из столицы. С центральной печатью.

Я посмотрела на неё.

— Если там очередная проверка, скажи, что меня нет.

— Вы сидите передо мной.

— Тогда скажи, что хозяйка курорта временно утратила способность читать официальные документы.

— Брина не поверит.

— Почему именно Брина?

— Потому что она уже прочитала имя отправителя.

Я вздохнула.

— Предательницы.

— Она сказала то же самое о вас вчера, когда вы согласовали другого поставщика тканей без неё.

— Я согласовала его по её же списку.

— Это не помогло.

Ниса вышла, явно довольная собой. Я вскрыла конверт. Первый лист был решением центрального регистрационного управления. Прочитав две страницы, я вернулась к началу. Потом прочитала всё ещё раз. Автоматическое условие перехода Семи Источников под управление Совета признавалось недействующим. Оснований для чрезвычайного контроля больше не существовало. Охраняемый статус источников сохранялся, как и обычные требования к безопасности, однако право собственности на землю, здания, дорогу и все хозяйственные объекты окончательно закреплялось за Лавеной Тирс.

Бессрочно. Без права одностороннего изъятия на основании старого тридцатидневного условия. Я сидела и смотрела на документ. В первый день свободу мне тоже выдали бумагами. Тогда папка казалась тяжёлой. Сейчас передо мной лежало всего несколько листов. Но именно эти листы окончательно убирали из моей жизни последнюю чужую руку, способную однажды объявить: мы лучше знаем, что должно принадлежать тебе. Я поднялась и пошла искать Брину. Нашла её в главном зале.

Она стояла на стремянке и контролировала замену одного из светильников.

— Брина.

— Если вы пришли сказать, что новый поставщик дешевле, я уже знаю.

— Спускайтесь.

— Зачем?

— У меня документ.

Она посмотрела вниз.

— Опять?

— Этот хороший.

Брина спустилась значительно быстрее. Я протянула ей решение. Она читала долго. Несколько раз поправила очки, которые обычно надевала только для мелкого текста и всегда делала вид, что никто этого не замечает. Дойдя до последней страницы, она вернулась к первой.

— Ну? — спросила я.

— Тихо.

— Я и так молчу.

— Мешаете думать.

Я подождала. Брина сняла очки.

— Значит, всё?

— В каком смысле?

— Никаких тридцати дней.

— Нет.

— Никакого автоматического перехода.

— Нет.

— И ни один умник из Совета не сможет приехать и объявить, что мы снова кому-то принадлежим?

— Источники остаются охраняемыми, проверки сохраняются, законы тоже. Но собственность зарегистрирована за мной бессрочно.

Брина посмотрела на документ. Потом на зал. На людей. На открытые двери террасы.

— Хорошо, — сказала она.

И отвернулась. Я увидела, как она быстро провела пальцами под глазом. Не стала замечать.

— Тогда, — продолжила Брина обычным голосом, — сегодня вечером откроем старую бутылку из хозяйского погреба.

— У нас там что-то осталось?

— Конечно.

— Почему я не знала?

— Потому что вы бы давно поставили её в расходы.

— Я не ставлю бутылки в расходы.

— Вот видите, даже не понимаете серьёзности вопроса.

Она вернула мне документ.

— Идите. Мне работать надо.

Я вышла на террасу. Тейр стоял возле Второго источника и разговаривал с рабочим, который менял часть ограждения. Он