Подарок для Медведевых - Ая Кучер

поднимаю взгляд. Грудь вздымается от ярости. — Здесь — красота, которую и словами не описать! Боже, я бы месяцами здесь жила. Серьёзно! Без магазинов, без толп, без пробок. Без всей этой суеты, от которой уже тошнит! Это же рай.

Мой голос дрожит от восторга. Я вся горю. Щёки пылают. Глаза, наверное, сверкают, как у одержимой.

Я прижимаюсь спиной к дивану, обнимаю подушку, чтобы не визжать от переполняющих эмоций. И в этот момент замечаю взгляд Тимура.

Он смотрит так… По-другому. Он ухмыляется широко. С тем самым дьявольским блеском, от которого жар расползается ниже живота.

— Ну раз птичка так просит, — медленно произносит он. — То мы согласны. Можешь остаться. С нами. Месяца на три, думаю, потянем.

— Я… Я не просила! — теряюсь. — Мы ж не это обсуждали… Я не собиралась…

— Вроде как собиралась. Минусы сама приняла, хочешь здесь быть. Так что… Кто мы такие, чтобы даме в удовольствии отказывать?

У меня перехватывает дыхание. Я в панике оглядываюсь. Арман хмыкает. Рустам кивает, будто уже подписал согласие на новую реальность.

— Это же просто фигура речи была, — бормочу. — Я не всерьёз…

— Поздно, птичка. Ты же сама захотела остаться. Вот и останешься.

Я задыхаюсь. Просто нечем дышать. Тимур ухмыляется, как будто только что предложил мне руку, сердце и пожизненное заключение в уютной клетке с панорамным видом на обрыв.

Я вижу, как его глаза прищурены, как уголки губ подрагивают от сдержанного веселья. Он, чёрт побери, наслаждается этим.

Он специально мне развёл! Втянул в спор, а после выкрутил всё в свою пользу.

Манипулятор чертов.

— Ты… — я фыркаю. — Ты сейчас… Ах ты!

— Что я? — подначивает Тимур. — Разве ты не говорила, что готова остаться? Тут красиво. Тут свежо. Тут волки не воют, а мы — почти как котики. Что не так?

— У меня работа!

Я тыкаю пальцем в Армана. Заранее чувствую, как он сейчас отрежет что-то лаконичное, не дающее повода возразить.

— И не вздумай говорить, что вы мне всё компенсируете! Я не хочу компенсацию! Мне нравится моя работа!

— Онлайн можешь? — спокойно спрашивает Арман.

— Ну… Иногда, да. Частично. У нас бывает удалёнка. Но нужно договариваться…

— Вот и договоришься. А нет — фирм по переводу дохера. Найдём подходящую. Останешься.

Я хлопаю глазами. Они сговорились. Эти трое. Нет, это даже не обсуждение — это был спектакль. Постановка.

Тимур завёл игру, Арман закрыл вопрос, не давая отказать. А Рустам… Рустам уже почти лыбу давит до ушей.

Я не знаю, что чувствую. Всё перемешалось. Смущение, недоумение, лёгкий страх…

И вместе с этим — предательское тепло, которое расползается по телу. В груди распирает. В голове шумит.

Мне действительно нравится здесь. Эта глушь. Эти горы.

Эти трое, по-своему заботливых, странных, диких мужчин, каждый из которых уже слишком глубоко забрался под кожу.

Рустам сидит рядом, лениво накручивает мою прядь на палец, будто это вообще нормальное занятие в середине разговора о моём предполагаемом ПМЖ в горах

— Ты промокла, лапуль, — хмыкает он. — Надо в душ. Отогреться, а после — высушиться.

Я фыркаю, но слова не даются. Потому что Рустам уже поднялся. Он тянет меня за руку.

— Пошли, — не спрашивает. Констатирует.

Я спотыкаюсь, но иду. Рустам ведёт по коридорам, безошибочно находя ванную комнату.

Ну, в принципе, он тут и жил…

Слишком хорошо всё знает…

Рустам заводит меня внутрь, а следом появляется Тимур. Захлопывает дверь. А потом опирается о неё плечом. Улыбается.

— Я с душем как-нибудь справлюсь сама, — бормочу.

— А вдруг нет? — прищуривается Тимур. — Мы поможем.

Футболки слетают с них синхронно. Одним движением мужчины оголяются. Как по команде.

Обнажая загорелые тела, сухие мышцы, шрамы, полосы. Я задыхаюсь.

О боже. Это не просто красиво. Это неприлично. Безумно. Запредельно.

И всё равно я не могу оторваться. Мурашки бегут по шее, собираясь дрожащими стайками в животе.

— Мы тебе поможем, лапуль. Во всём. Тебе давно уже надо было выучить главное правило.

— Какое? — мой голос подрагивает.

— С нами расслабляешься и получаешь удовольствие. А с остальным разбираться будем мы.

Глава 37

Я не успеваю даже ахнуть, как мужчины снимают с меня одежду. Уверенно, слаженно.

Тимур только стягивает гольф, как тут же Рустам избавляет и от лифчика.

Они смотрят. Трогают. Их ладони… Боже. Одна — накрывает грудь. Вторая ладонь изучает живот, рёбра, изгиб талии.

Я не понимаю, как у меня хватает воздуха. Как ноги держат. Как вообще дышу, когда всё внутри горит. От шеи до пят.

Они буквально заталкивают меня в кабинку. Я даже не соображаю, как оказалась там — в этой тесной стеклянной ловушке.

Тимур включает воду. Поток падает сверху — горячий, почти обжигающий. Горячий пар поднимается, заливает комнату.

В кабинке тесно, очень. Я оказываюсь зажатой между двух мужчин. Или это они меня зажимают?

Тимур притягивает меня, укладывая ладонь на мой затылок. Прикусывает мою губу, обхватывает и тут же отпускает.

Дразнит, не целуя по-настоящему. Изводит, заставляя трепетать от его касаний. Желать большего.

Ноги подгибаются, когда сухие губы касаются моего плеча. Рустам давит ладонью на низ моего живота, удерживает. Прокладывает цепочку засосов к моей лопатке.

Каждый из мужчин по-своему целует меня. Давит, тянет к себе.

И при этом они не делят, не пытаются перехватить. Нет, они планомерно и настойчиво ловят меня в свой плен.

Синхронно доводят до безумия.

Я не могу сопротивляться. Да и не хочу. Грудь пульсирует от их касаний, живот сводит от напряжения. Между ног — влажно не от воды.

Я хриплю. Воздуха не хватает. Целует один — глубоко, напористо. Трогает другой — нагло, точно зная куда.

Контраст сносит крышу.

— А ну-ка, птичка, скажи, кто