Подарок для Медведевых - Ая Кучер

Я не могу говорить. Только хриплю. Сгибаюсь в их руках, стону, как сумасшедшая. Они усмехаются довольно.

Рустам перехватывает меня, разворачивает. Вода хлещет сверху, мокрые пряди липнут к щекам.

— Ко мне иди, лапуль, — хрипло рычит Рустам.

Он уже держит меня под бёдра. Дёргает вверх. Мои ноги сами обвивают его талию.

Между ног — раскалённая плоть. Я чувствую, как он прижимается стояком. Я хватаю его за шею. Провожу пальцами по мокрой коже.

Он опускает меня на свой стояк. Медленно входит в меня. Я чувствую, как его член проникает внутрь сантиметр за сантиметром. Давит на стеночки, растягивая под себя.

Я выгибаюсь со сдавленным стоном. Упираюсь спиной в твёрдую грудь Тимура.

Он тут же обвивает меня руками. Его губы припадают к шее. Тимур целует мои плечи, пока Рустам толкается.

Мощные толчки, от которых мои бёдра сотрясаются. Он держит меня крепко.

Тимур вцепляется в волосы. Голова запрокидывается. Я приоткрываю рот, и Тимур тут же этим пользуется.

Язык скользит по нижней губе, входит внутрь. Он пробует меня. Смакует. Делится своим жаром.

Я таю. Стону. Дёргаюсь в такт Рустаму. Меня трахает один, целует другой.

И это… Боже. Это не ад. Это не безумие. Это рай, если рай — это когда ты полностью принадлежишь им.

Толчки идут глубоко, ритмично. А следом поцелуй, который сводит с ума.

Тимур всё ещё держит мои волосы, не даёт отстраниться. Его губы раз за разом прижимаются, закручивая пружину возбуждения сильнее.

— Блядь, ты слышишь, как она стонет? — рычит Рустам.

— Дрожит, — ухмыляется Тимур, втягивая кожу на ключице. — Охуенно.

Я вскрикиваю. Резко. Рустам вбивается глубже. Снова. Снова. И в следующий миг — уходит. Выходит из меня резко, без предупреждения.

— Ах!

Пустота практически обжигающая. Я дёргаюсь, замираю. Всё внутри сжато, горячо.

— Моя очередь, — шепчет Тимур.

Он перехватывает меня. Я даже не осознаю, как оказываюсь лицом к нему, как ноги уже обвивают его бёдра.

Он входит сразу. Точно. Не теряя времени. Глубоко. Ровно. Медленно. Плотно. Я запрокидываю голову. Сгибаюсь дугой. Это… Совсем другое.

Рустам — это как врыв. Напор. Пожар. А Тимур — яд. Он входит медленно, отравляет, пока не станет слишком поздно.

Его толчки — ровные, размеренные. Я изгибаюсь, хватаю его за плечи. Молюсь, чтобы не остановился.

Ладони Рустама скользят по моим ягодицам. Пальцы прижимаются к коже. Он проталкивает руку между нашими телами. Тимур подхватывает.

Их пальцы встречаются на моём клиторе. Один ведёт кругами, другой — трёт. Меняют ритмы, сводят с ума.

Невозможно подстроиться, поймать волну. Меня разрывает между плавными движениями Тимура и щипками Рустама.

Тимур меняет позу. Ловит меня, как марионетку, и плавно опускает вниз. Я дрожу. Ноги подкашиваются.

Ступни с трудом находят опору на мокром полу. Вода всё льёт и льёт, шумит.

Я почти согнута. Руки упираются в стенку кабины. Ладони скользят. Горячие капли сбегают по спине.

Тимур медленно входит и выходит. После — резкий толчок. И снова плавно.

Меня качает на волнах удовольствия. Захлёбываюсь в возбуждении, после ухожу.

— Прогнись, птичка, — его голос хрипит от желания.

Он надавливает ладонью на мою лопатку. Я подаюсь вперёд. И я чувствую, как он входит глубже. Ударяется о нутро.

— Вот так, — выдыхает. — Вот она, наша идеальная девочка.

Толчки ускоряются. Его бёдра хлопают по моим. Каждый толчок — хлысту по голой коже.

Бьют, вызывают жар. Всё натягивается, содрогается в ожидании нового удара.

В этот момент появляется Рустам. Он поднимает моё лицо. Пальцами поглаживает мой подбородок. Я поднимаю глаза. Он улыбается. Его глаза сверкают, как у хищника.

— Лапуль, — зовёт. — Дай-ка мне ротик. Ужасно хочу в тебя.

Он проводит большим пальцем по моей губе. Я приоткрываю рот. Влажная, покорная, дрожащая.

Язык касается его кожи. И он тут же вжимается. Медленно. Размеренно. В мой рот.

— Вот умница, — шепчет. — Глубже, лапуль. Сука, как же в тебе охуенно. Лучшая. Специально для меня создана.

Он толкается вперёд. Его член заполняет мой рот. Я захлёбываюсь в ощущениях. Между ног — толчки. В горле — он.

Двое. Они сливаются в одну силу. В один жар.

Тимур ускоряется. Его движения — хлёсткие, но выверенные. Он будто пишет музыку моим телом. Ритм на грани безумия.

Играет, заставляя стонать. Звучат без остановки.

— Как же ты сжимаешь меня, — выдыхает Тимур. — Пульсируешь вокруг моего члена. Это пиздец. Я подохнуть готов от того, насколько в тебе охуенно.

Рустам сдерживает моё лицо, иногда выходит почти полностью, потом резко возвращается. Держит за волосы. Ловит взгляд.

— Блядь, лапуль, — шипит. — Посмотри на меня. Давай.

Я смотрю. Вода заливает лицо. Глаза щиплет. Тело дёргается от каждого толчка.

Я больше не ощущаю времени. Не чувствую границ. Есть только жар. Они. Толчки. Губы. Руки. Зубы.

Я вся в касаниях. Они тянут, вжимают, гладят, кусают, разрывают на части. И каждое движение — будто вспышка. Яркая. Ослепляющая.

Толчки Тимура становятся быстрее, мощнее. Пальцы Рустама сжимают соски.

Грудь вздымается, живот пульсирует. Внутри всё горит, но хочется ещё. Больше. Глубже.

Рустам возобновляет давление на клитор. Я задыхаюсь. Вскрикиваю. Не могу держаться.

Меня выгибает. Ноги дрожат. Судороги проходят по телу, сжимая сладостным спазмом каждую клеточку. Перед глазами темнеет.

Оргазм пульсирует во мне, отдавая новыми волнами жара. Я падаю. Разбиваюсь. Окончательно растворяюсь в этом моменте.

Прихожу в себя медленно. Словно из тягучей патоки выныриваю. Не сразу понимаю, где я. Всё плывёт.

Звук воды — как белый шум. Гулкий, обволакивающий. Сердце стучит так громко, что заглушает всё остальное.

Ощущения странные. Заострённые до судороги. И одновременно смазанные, будто я ощущаю всё сквозь туман.

Я шевелюсь — и тут же