Его обвиняемая. Рецепт помилования - Алена Шашкова

Конечно, им проще сделать вид, что шадхар действительно сделал что-то плохое. Тем более, что им это выгодно. Может, для этого его сюда и сослали? Хитрый ход, который должен был принести выгоду всем: и Краугу, и Совету, которому мешает Кайан… Только вот бедная Элис оказывалась в этой схеме невинной жертвой.

А я… Я стала их самым большим камнем преткновения.

— То есть он хочет встречи со мной наедине?

— Он может требовать хоть корону с черепа Жнеца, — голос Кайана становится низким. — Ты не останешься с ним одна.

Я выразительно смотрю на него: он внезапно снова перескочил на “ты”, хотя в присутствии посторонних себе этого раньше не позволял.

— Это не просто письмо, — говорит Кайан, мрачно глядя на нас с Рейнаром. — Если я проигнорирую вызов, Совет получит формальный повод отстранить меня от дела.

— Ну и прекрасно, — пожимаю плечами я. — Значит, мы едем. Тем более у меня и без Крауга там есть дела. Проблем-то! А Крауг… Ему придется уже, в конце концов, снять свою шапочку из фольги и понять, что на меня его манипуляции не действуют. Я, может, ему даже специальный чаек заварю.

Кайан молчит. Рейнар откидывается на спинку стула.

— Кажется, тебе, Коготь, повезло, что неара Торн на твоей стороне.

Пропускаю это замечание мимо ушей. Сейчас важнее другое: я не готова. Ни морально, но это практически невозможно исправить, ни физически, но с этим еще можно поработать.

— Марта поедет со мной, — медленно говорю я, потому что мысль оформляется прямо сейчас.

Оба аркана смотрят на меня. Я развожу руками, объясняя, что имею в виду:

— Я незамужняя неара, которую и так пытаются облить грязью. Если я поеду в город с двумя мужчинами, один из которых меня расследует, а по второму невооруженным взглядом видно, что он может соблазнить хоть столб, это может только подстегнуть слухи.

Рейнар прикладывает ладонь к груди.

— Моя репутация ранена!

— Сомневаюсь, что на ней осталось живое место, — отмахиваюсь я. — А вот о моей давайте все же позаботимся. Мне нужна компаньонка, а Марта — идеальный вариант. И для разговора с Краугом тоже, ведь он хоть и отчим, а все же мужчина и не кровный родственник.

— Я в очередной раз восхищен, — делает комплимент Рейнар. — Может, ну его, этого шадхара? Станете женой главного ортхара Альэртеи? И статус, и достаток. М?

В Рейнара летит едва заметный энергетический шар, который, однако ж, де Вольф перехватывает еще до того, как тот успевает нанести хоть какой-то вред.

— Заткнись, Шип! — рычит Кайан. — Не обязательно всем демонстрировать, что у тебя нет инстинкта самосохранения.

Рейнар от души смеется, тем самым разряжая обстановку на кухне.

Ортхар… Я повторяю про себя это слово, пытаясь найти в памяти Элис что-то об этом. Но там все очень приблизительно. Что-то типа тайной полиции? Или разведки? Неожиданно и в то же время очень подходит Рейнару.

— Мне нужно время, — говорю я. — Найти подходящее платье. И собрать лекарства, хотя бы пробные варианты. Я все же надеюсь найти возможные каналы сбыта.

Я поднимаюсь, понимая, что позавтракать мне уже не судьба. Останавливаюсь около шадхара:

— Ноар Рад’Исент, не забудьте выпить лекарство, — напоминаю я ему. — И взять с собой дополнительную порцию.

Он смотрит на меня, и в его глазах я вижу не только привычный протест, но и благодарность. Поэтому позволяю себе кратко улыбнуться и выхожу в коридор. Марта сегодня была на удивление молчалива… Я предполагаю найти ее в комнате, но она выходит мне навстречу сама.

И судя по ее лицу, письмо Крауга — не единственная моя проблема.

— Элис, — говорит она тихо. — Нам нужно поговорить.

Я останавливаюсь, потому что от ее взгляда мне становится нехорошо, а под ложечкой начинает тревожно ныть. В ее глазах нет осуждения — только беспокойство, усталость, любовь, страх. Я заранее чувствую, что мне не понравятся ее слова.

— Я видела, как вы ночью выходили из кабинета шадхара.

Глава 41

Я лишаюсь дара речи. Оправдываться глупо, как и убеждать ее, что между мной и шадхаром ничего нет, потому что есть, и я не готова от этого отказываться.

— Марта…

— Я не спрашиваю, что там было, — перебивает она. — Это между вами, шадхаром и Хранительницей, если она сочтет нужным смотреть в ту сторону.

Я все еще не знаю, что ответить. Наверное, мне нужно было понять, что Марта не будет осуждать, учитывая, как она приняла новость о том, что я не Элис. Но все же я чувствую ответственность, как будто взяла чужой костюм поносить и могу его испортить…

— Между нами ничего не было, — все же говорю я.

— Я верю, — спокойно говорит Марта. — Но я видела то, что уже кидает очень большую тень на вашу репутацию. И слава Хранительнице, это была я, а не кто-нибудь другой.

Я сжимаю пальцы на шали. Она права. Но как же все сложно!

— Послушайте меня. Я нянчила Элис с самого детства. Я видела, как она боялась громкого голоса, как краснела от случайного взгляда, как опускала голову, когда Крауг говорил ей гадости. Вы не она. И слава Хранительнице, что не она, — Марта складывает пальцы рук переплетающимися кольцами. — Но мир вокруг не знает этого и не должен узнать. Мир видит молодую неару, в доме которой живет сильный мужчина без родства и брака.

Она говорит все искренне, без упрека и попытки поучать. Просто говорит то, что ее беспокоит, то, что она видит. Марта берет мои руки в свои, сухие, теплые, шершавые от работы.

— Я не вправе читать вам проповеди. Вы взрослая душа, я же вижу. Но я скажу как женщина женщине: если шадхар Рад’Исент вам дорог, берегите не только себя. Берегите и его.

Я замираю, освобождаю руку и с благодарностью обнимаю добрую женщину. За мудрость, за понимание, за умение поддержать, несмотря на то,