Разбитая осколками - Айрин Крюкова

Моя прихожая была утоплена в пионах.

Я медленно обвела взглядом пространство. Они были везде. Казалось, если сделать шаг — обязательно наступишь на лепестки. Сердце стучало глухо, неровно.

— Скажите… — я подняла на него глаза. — А от кого это?

Он снова заглянул в лист, перелистнул страницу, пробежался глазами.

Секунда. Две.

Моё сердце почему-то сжалось заранее.

— Мэддокс Лэнгстон.

Имя ударило в грудь так, будто меня толкнули.

Сердце сорвалось с привычного ритма и забилось бешено, болезненно, так быстро, что я испугалась, что вдруг он услышит. В ушах зашумело. Кровь прилила к лицу.

Мэддокс.

Я резко вдохнула, но воздуха всё равно не хватало. Взгляд снова упал на цветы, и теперь они выглядели иначе. Не просто красивыми. Не просто чрезмерными.

Они были… его.

Как будто он сам вошёл в мой дом. Без стука. Без разрешения. Заполнил собой каждый угол, каждый вдох.

В груди стало тесно. Тепло и больно одновременно. Сердце колотилось, предательски быстро, словно радовалось раньше меня.

Чёрт.

Я медленно выдохнула и прикрыла глаза всего на секунду.

Он не исчез. Он просто зашёл иначе.

— Доброго вечера, — сказав это, он вышел с квартиры.

Дверь за ним закрылась с тихим щелчком. И в квартире сразу стало… слишком тихо.

Я осталась одна. И вместе с тем будто не одна вовсе.

Я медленно прислонилась спиной к двери, ощущая холод дерева сквозь тонкую ткань футболки. Сердце билось так громко, что казалось, оно заполняет всё пространство, перекрывая даже запах цветов.

Бум.

Бум.

Бум.

Я закрыла глаза, пытаясь выровнять дыхание. Не получалось.

Пионы.

Я оттолкнулась от двери и медленно пошла вперёд, словно боялась нарушить что-то хрупкое. Каждый шаг был осторожным, почти нерешительным. Я шла между корзинами, как между живыми существами.

Их было безумно много.

Они стояли вдоль стен, у зеркала, возле комода, на полу. Огромные, пышные, раскрытые, будто только что срезанные. Лепестки мягко осыпались, лежали на паркете, цеплялись за мои носки.

Запах был повсюду. Он обволакивал, лез в грудь, путал мысли. Сладкий, тёплый, слишком интимный. Такой запах нельзя игнорировать. От него не спрятаться.

Я остановилась посреди комнаты и медленно повернулась вокруг своей оси.

Рука непроизвольно легла на грудь. Сердце всё ещё билось бешено. Не от злости. Не от раздражения.

От него.

— Что же ты делаешь… — прошептала я в пустоту.

Голос вышел хриплым, слабым.

Я подошла к одной из корзин, медленно опустилась на корточки и коснулась лепестков. Они были прохладными, бархатными.

Перед глазами вдруг встал он. Его взгляд. Его голос. Его присутствие, которое даже сейчас через цветы заполняло меня изнутри.

Я резко убрала руку, словно обожглась.

Чёрт.

Почему я не могу тебя ненавидеть?

Почему, сколько бы я ни пыталась, внутри всё равно что-то откликается? Почему каждый его шаг как крючок под рёбра?

Я медленно поднялась, прошлась дальше. В зеркале мелькнуло моё отражение. Чуть бледная, с растрёпанными волосами, и с этим проклятым блеском в глазах.

Слабая.

— Ты не имеешь права… — прошептала я, глядя на себя. — Ты не имеешь права так возвращаться.

Но он уже вернулся.

Не звонками. Не словами. А этим безумным, молчаливым жестом, от которого внутри всё переворачивается.

Я закрыла лицо руками и глубоко вдохнула. Запах пионов тут же заполнил лёгкие.

И вместе с ним — он.

Я медленно опустилась на диван, обхватив себя руками, словно пытаясь удержаться. Сердце всё ещё не успокаивалось.

Что ты делаешь со мной, Мэддокс?..

И самый страшный вопрос, который я не решалась произнести вслух:

А что, если я снова позволю тебе?

Вдруг опять послышался звонок домофона.

Я уже знала, кто там.

Этот звонок был другим. Не резким, не чужим. Он будто прошёлся по позвоночнику, заставив всё внутри напрячься и замереть.

Я медленно подошла к двери, почти не чувствуя пола под ногами. Дыхание сбилось, ладони стали влажными. Я положила руку на ручку, и на секунду замерла, будто ещё могла передумать.

Не могла. Я открыла дверь.

Он стоял прямо передо мной.

Мэддокс.

Без слов. Без объяснений. Его взгляд был тёмным, жадным, таким, от которого внутри всё сжалось и одновременно потянулось к нему. Мы смотрели друг на друга всего мгновение. Короткое, оглушающее. Я не успела даже вдохнуть.

Он сорвался вперёд.

Его губы накрыли мои резко, жадно, без права на отказ. Поцелуй был таким, будто весь мир в этот момент исчез. Стены, время, разум. Остались только он и это безумное столкновение.

Я ахнула ему в губы, и этот звук будто сорвал в нём последний тормоз.

Он целовал так, словно голодал. Слишком долго. Слишком отчаянно. Его губы требовали, брали, не спрашивая. Я должна была оттолкнуть. Должна была сказать «нет».

Но не смогла.

Моё тело узнало его раньше, чем разум успел включиться. Я ответила. Сначала неуверенно, а потом так же жадно, с тем же трепетом, который копился во мне все эти дни.

Он прижал меня к стене, и из груди вырвался короткий, потерянный вдох. Каменная поверхность за спиной была холодной, но от него исходил жар. Его ладонь скользнула по моей талии, поднимаясь выше, будто проверяя, настоящая ли я, не исчезну ли.

Мне стало трудно дышать.

Он оторвался от моих губ всего на секунду чтобы коснуться моей щеки, шеи, чтобы прошептать что-то неслышное, почти рычание. Я чувствовала его дыхание кожей. Оно жгло.

— Ария… — выдохнул он, так, будто это имя было заклинанием.

У меня подкосились колени.

Я вцепилась в его куртку, чтобы не упасть, чтобы не раствориться окончательно. В голове было пусто. Только пульс. Только он.

Я ненавидела себя за это. И в то же время будто именно этого и ждала.

Он дёрнул ткань вверх резким, нетерпеливым движением, и я даже не успела осознать, как футболка уже оказалась где-то позади, на полу. Холод воздуха ударил по коже, но тут же исчез под его близостью.

Его губы сорвались с моих, оставляя за собой горячую дорожку. Шея. Ключицы. Ниже. Я вздрогнула, когда он наклонился, будто намеренно испытывая мою выдержку. Его дыхание обжигало, а прикосновения были слишком уверенными, слишком знакомыми. Его язык прошёлся по моей соске и вобрал её в рот. Стон вырвался из моих губ.

Я упёрлась ладонями в стену, чувствуя, как всё тело реагирует быстрее, чем разум успевает возмутиться. Сердце билось так громко, что, казалось, он слышит каждый удар.

— Ах… — выдохнула я, не контролируя себя.

Он замер на долю секунды. Всего одну.