Золушка. Перезагрузка - Ямиля Нарт

не оправившаяся после разорения, была окончательно закрыта. Гримз, ворча, переключился на другую механическую работу — обслуживание и ремонт оборудования для лаборатории. Но его помощник, тихий и робкий Лео, оказался не у дел.

Однажды вечером он постучался в дверь моего кабинета, нервно теребя край своей простой рубахи.

— Мисс Элис… простите за беспокойство. Я… я не знаю, чем мне заняться. Все работают, а я…

Я усадила его и предложила чаю.

— Расскажи о себе, Лео. Чем ты увлекаешься? Что у тебя хорошо получается?

Он смущенно потупился.

— Не знаю… я всегда помогал мастеру Гримзу. Запоминал, где что лежит, какие детали нужны…

— Запоминал? — переспросила я. — Можешь, рассказать, что именно?

И тут Лео преобразился. Его застенчивость куда-то испарилась, и он начал сыпать цифрами, названиями, спецификациями всего оборудования, с которым когда-либо сталкивался. Он помнил номера партий ингредиентов, даты закупок.

У меня возникла идея. В качестве пробы я дала ему пачку своих записей — подробных технологических карт по производству каждого средства, с перечнем ингредиентов, их свойствами и дозировками.

— Выучи это, Лео. Чтобы мог ответить на любой вопрос.

На следующий день он не просто пересказал, а практически процитировал мои записи. Я была поражена.

— Поздравляю, Лео, — улыбнулась я. — Ты — наш новый старший продавец в лавке.

Его назначение стало блестящим ходом. Застенчивый с мужчинами, с женщинами Лео преображался. Его феноменальная память и искренняя увлеченность продуктом творили чудеса. Он мог часами, не уставая, рассказывать каждой покупательнице о свойствах ромашки или механизме действия гиалуроновой кислоты, подобрав именно те слова, которые были ей понятны. Дамы его обожали. Они чувствовали, что он не вешает им лапшу на уши, а действительно разбирается в том, что продает.

Несколько дней прошли в золотой лихорадке успеха. Помимо потоковых покупателей, я ввела специальные «часы приема». Это было время, когда лавка закрывалась для всех, кроме заранее записавшихся состоятельных клиенток. Я лично проводила для них консультации, подбирая средства, словно ювелир камни для оправы. Лео великолепно справлялся с обычными посетителями, а я могла сосредоточиться на элитном сегменте. Деньги текли рекой, и впервые за долгое время я почувствовала, что финансовое дно осталось далеко позади.

Однажды утром, когда я проверяла новые партии сыворотки в лаборатории, к воротам поместья снова подкатила знакомая самоходка с гербом городской стражи. Из нее вышел тот самый сержант Браун. На его лице была написана мрачная решимость, смешанная с нежеланием вновь иметь со мной дело.

— Мисс Мёрфи, — отрывисто козырнул он. — Вам надлежит явиться завтра в десять утра в суд пятого округа. На вас подана жалоба о распространении вредоносной продукции, причинившей ущерб здоровью.

Он протянул мне официальный бланк с судебной печатью. Я пробежала глазами по тексту. На меня подавала в суд некая гражданка Марта Бригс, утверждавшая, что после использования крема «Лунной Дачи» у нее на лице появилась «ужасающая сыпь и волдыри».

В груди похолодело, но паники не было. Лишь холодная, уверенная ярость. Это явно были происки Карэн. Или Анабеллы Стормтон.

Я стояла на пороге, сжимая кулаки. Война продолжалась.

На следующий день я в сопровождении Виктора направилась в здание суда. Мое настроение было мрачным, но решительным. Едва мы переступили порог огромного зала с высокими потолками, украшенными фресками, как я заметила знакомую крупную фигуру. Гессенский дог стоял в тени колонны, его умные глаза были прикованы ко мне. В голове прозвучал спокойный, уверенный голос Кассиана:

— Не волнуйся. У тебя есть заключение Гильдии. Максимум, что им светит — небольшая компенсация за моральный ущерб. Держись уверенно.

Облегчение, теплое и живительное, разлилось по мне. Он был здесь.

Я кивнула ему и вошла внутрь зала суда.

Мой адвокат, немолодой, но чрезвычайно подтянутый мужчина по имени Лоран, нанятый, как он выразился, «по просьбе нашего общего друга», встретил меня с новостью.

— Мисс Мёрфи, ситуация интересная, — тихо сказал он. — Поступило второе заявление, аналогичное первому. Поскольку обвинители и предмет иска схожи, я ходатайствовал об объединении дел. Судья согласился. Ваши оппоненты уже внутри.

В зале суда, помимо судьи — седовласого мужчины с усталым лицом, — сидели две женщины. Одна было дородной, с заплаканным лицом и театрально подрагивающим подбородком. Другая — худая, с острым взглядом и плотно сжатыми губами. Я их никогда раньше не видела.

Слушание началось. Первой давала показания Марта Бригс, на лице которой была явная стрептодермия — инфекционное поражение кожного покрова, спровоцированное стрептококком. Мелкие пузырьки с гноем на ее лице было видно даже с моего места. Она с пафосом, размахивая руками, описывала, как мой крем, цитата, «выжег ей всю кожу, оставив багровые, сочащиеся волдыри, которые невыносимо болят».

Затем слово взяла Клара Осмонд. Она говорила с ядовитым шипением, утверждая, что крем вызвал у нее «сильнейшую сухость, зуд, стянутость и шелушение, словно кожа потрескалась и осыпается прахом».

Я слушала, и кусочки пазла складывались. Их показания были не просто преувеличены — они взаимоисключали друг друга. Одно и то же средство не могло одновременно вызывать сочащиеся волдыри и сильную сухость. А слова миссис Осмонд… «непонятное средство от девки, что никогда нигде не обучалась — только полы и мыла»… это была почти дословная цитата леди Стормтон с того злополучного ужина.

Тревога понемногу сменялась холодным, аналитическим удовлетворением. Они перестарались.

Когда слово дали моему адвокату, мэтр Лоран поднялся с невозмутимым видом.

— Ваша честь, у меня к истцам всего несколько вопросов, — его голос был бархатным и спокойным. — Госпожа Бригс, вы утверждаете, что средство вызвало мокнущие, сочащиеся волдыри?

— Да! Просто ужасные! — взвизгнула Марта.

— А вы, госпожа Осмонд, утверждаете, что средство вызвало, напротив, сильнейшую сухость, шелушение и зуд?

— Именно! Кожа стянута, как пергамент, и чешется! — прошипела Клара.

Мэтр Лоран сделал театральную паузу, оглядев зал.

— Любопытно. Один и тот же продукт, из одной и той же партии, согласно вашим же показаниям, купленный в один и тот же день, вызывает у двух разных людей диаметрально противоположные, взаимоисключающие реакции. Одна из которых характеризуется избыточным выделением жидкости, а вторая — ее острым дефицитом. С точки зрения логики и элементарной алхимии, это невозможно. Если только... — он снова сделал паузу, — если только кто-то из вас, милые дамы, не говорит неправду. А может быть, неправду говорите вы обе?

В зале повисла гробовая тишина. Судья с интересом наклонился вперед.

На лицах женщин отразилась паника. Они не скоординировали свои показания. Карэн и леди Стормтон