Золушка. Перезагрузка - Ямиля Нарт

Ты был моей опорой с самого первого дня. Ты верил в меня, когда у меня не было ничего, кроме безумных идей и чемодана с фамильным серебром. Ты не только мой шофер. Ты — мой самый верный друг и советчик, — я протянула ему конверт.

Виктор взял конверт, его лицо тронула тёплая улыбка.

— Спасибо, мисс Элис. Я всегда к вашим услугам.

— Мэри, — я повернулась к миссис Дженкинс. — Ты — сердце этого дома. Ты поддерживала здесь уют и порядок. Ты хранила этот дом, когда он был холодным и пустым. Ты кормила нас, утешала и поддерживала, когда силы были на исходе. Ты настоящее сердце Лунной Дачи.

Я вложила конверт в ее натруженную, но ухоженную руку. Управляющая взяла конверт дрожащими пальцами, ее глаза наполнились слезами.

— Ох, дитя мое... Элис. Да я просто делала свою работу.

— Ты делала намного больше, Мэри.

— Гримз.

Инженер нехотя приблизился.

— Твои руки и твои знания оживили не только нашу лабораторию, но и все поместье. Без твоих механизмов, твоей дотошности и твоего упрямства мы бы не справились ни с одной задачей.

Гримз пробурчал что-то невнятное, взял конверт и сунул его в карман, но по смягчившемуся взгляду я поняла, что он тронут.

— Кевин.

Юноша стремительно подошел, его лицо сияло.

— Ты прошел путь от изгнанного ученика, не верящего в себя, до ключевого специалиста нашей лаборатории. Твоя магия стала тем катализатором, который позволил нашим формулам обрести силу. И я невероятно горжусь тобой и твоими успехами.

Он покраснел до корней волос, но его рука была твердой и уверенной, когда он брал свой конверт.

— Спасибо, мисс Элис. Я… я не подведу.

— Инна.

Она подошла неслышными шагами, ее темные глаза светились от радости.

— Твои познания в алхимии и твоя преданность спасли не только нашу репутацию, но и жизни наших первых пациентов.

Она улыбнулась мне своей тихой, светлой улыбкой, и в ее глазах блеснули слезы благодарности. Она взяла конверт, прижала его к груди и прошептала:

— Вы дали мне и моему сыну дом. Это я должна благодарить вас всю жизнь.

— Лео, — я улыбнулась застенчивому юноше. — Ты стал настоящим открытием. Твоя феноменальная память и твоя искренняя увлеченность нашим делом завоевали сердца десятков покупательниц. Ты — лицо нашей лавки, и я не могу представить его без тебя.

Он пробормотал почти неслышное «спасибо, мисс Элис», покраснев.

— Эзра.

Все повернули головы к дальнему углу. Резчик медленно, словно дикий зверь, вышел на свет. Он не смотрел ни на кого, кроме меня.

— Твои руки превращают нашу продукцию в искусство. Каждая шкатулка, каждый флакон, к которому ты прикасаешься, становится уникальным. Спасибо за твою работу.

Он молча подошел, взял конверт, не произнеся ни слова, и так же молча скрылся в тени, но я успела заметить, как дрогнули уголки его губ в едва уловимой, но настоящей улыбке.

Затем я подошла к дивану.

— Мистер Уайт, — я обратилась к коту, и в голове прозвучал его мысленный ответ:

— Наконец-то добралась до самой важной персоны.

— Без твоих советов и бдительности мы бы не чувствовали себя в безопасности. Ты можешь попросить у меня всё, что тебе угодно, и я постараюсь исполнить твое желание.

Я поставила перед ним мисочку со сливками.

Кот лениво открыл один глаз, облизнулся, издав громкое, довольное урчание, которое эхом разнеслось по тихой комнате.

— И наши бесценные мастерицы, — я повернулась к полочке, где Зара и Пикси захлопали в лапки от восторга. — Зара, Пикси. Без вашего мастерства и скорости наш бренд не был бы таким изысканным. Вы самые искусные швеи во всем Аэлисе, и я горжусь, что работаю вместе с вами.

Я протянула им маленький шелковый мешочек, туго набитый монетами. Мыши завизжали от восторга и принялись танцевать на спинке кресла.

— Корвин. Ты и твоя семья всегда найдете здесь приют. Без тебя и твоей информации нам бы пришлось туго.

Я обвела взглядом всех собравшихся.

— Это лишь небольшая благодарность за ваш титанический труд.

Церемония была окончена. Воздух наполнился счастливым гулом, перекрывающим даже громкое, блаженное урчание мистера Уайта, поглотившего уже больше половины сливок.

Пока команда делилась радостью, обсуждая, на что потратят премии, я удалилась в лабораторию. Празднование было приятным, но меня ждала другая, не менее важная работа. На большом дубовом столе, в идеальном порядке, лежали стопки исписанных ровным почерком листов, схем, графиков и зарисовок. Результаты испытаний пенициллина. Я прикоснулась к прохладной, гладкой поверхности столешницы, чувствуя под пальцами следы многих часов работы.

Я перелистывала страницы, сверяя данные, сверяясь с журналами, которые мы вели вместе с Инной. Результаты были не просто хорошими , они были стабильно потрясающими. Лекарство работало именно так, как я помнила из своего мира, а благодаря использованию «опалов» — чистой, структурированной магической эссенции, добытой из растений с помощью нашего аппарата — его действие было усилено и стало целенаправленным. Оно атаковало только патогенные бактерии, минуя здоровые клетки, и стимулировало собственные силы организма на исцеление. Побочные эффекты, вроде тошноты или аллергических реакций, были сведены к минимуму, практически к нулю. Эффективность в случаях подтвержденных бактериальных инфекций приближалась к ста процентам. Мы создали не просто аналог пенициллина, а его улучшенную версию.

Я аккуратно, с педантичностью, привитой годами в научной среде, структурировала всю документацию. Каждый этап, от сбора образцов плесени с перезрелых фруктов до клинических испытаний на тридцати добровольцах, был подробно описан, проиллюстрирован зарисовками и снимками обскура-ящика, и подшит в отдельную папку из плотного картона с кожаными уголками. Все процессы, от стерилизации инструментов до техники инъекций, были задокументированы в виде пошаговых инструкций. Все рецептуры, с точными дозировками и временем выдержки, были выверены и перепроверены.

Я собрала даже готовый, детализированный бизнес-план для открытия сети аптек по всей Империи, где наш пенициллин и другие будущие лекарства могли бы производиться под контролем короны и распространяться по доступным ценам. В плане были просчитаны затраты, логистика, потенциальная прибыль и, что важнее, социальный эффект.

Но работа в поместье не ограничивалась лишь косметикой и пенициллином. Мы с Инной и Кевином по ночам работали в лаборатории, производя «опалы» в промышленных масштабах. Наш аппарат для сверхкритической экстракции, который Гримз усовершенствовал, теперь работал почти без остановки, день и ночь. Гулкий звук его работы стал привычным фоном, а запах озона и свежести наполнял потайную комнату. Мы накапливали запасы чистой магической энергии, запечатывая