Все, что мы не завершили - Ребекка Яррос

Она откусила еще кусочек батончика, кивнула и обвела взглядом комнату.

— Ага.

— У меня не совсем обычный график…

Но зато у меня появится возможность проводить больше времени с Джорджией.

— Ну и что? У тебя есть ключ. Я в любом случае не всегда буду дома. Мне надо обустраивать мастерскую и выставочный зал. А если ты вдруг совсем припозднишься, то переночуешь в гостевой спальне, чтобы не бегать туда-сюда. — Джорджия пожала плечами. — Мне кажется, это самый удобный вариант. — Она обошла стол и выдвинула кресло Скарлетт. — Давай-ка, присядь, и посмотрим.

Я быстро доел батончик, выбросил обертку в мусорную корзину рядом с массивным столом вишневого дерева и… застыл в нерешительности. Это был стол Скарлетт. Пишущая машинка Скарлетт.

— Ты же бережешь этот стол как музейную ценность — пробковые подставки и все такое.

— Да, подставки придется использовать. Это не обсуждается. — Она похлопала ладонью по спинке кресла и рассмеялась. — Садись. Оно не кусается.

— Да. — Я обошел стол, опустился в большое офисное кресло и пододвинул его ближе к столу. Справа от меня стоял закрытый ноутбук Джорджии, а слева — легендарная пишущая машинка.

— Если тебе хватит смелости… — Джорджия провела пальцами по клавишам.

— Нет, лучше не надо. Во-первых, я наверняка ее сломаю. А во-вторых, я вношу много правок по ходу работы и совершенно не представляю, как это делать на пишущей машинке. Обычно я не ищу легких путей, но тут я пас. — Мой взгляд остановился на картонной коробке, стоящей на краю стола. На ней было написано толстым черным маркером: «НЕЗАКОНЧЕННОЕ». — Это…

— Оригинал? Да. — Она пододвинула коробку поближе ко мне. — Можешь ознакомиться. Но мое изначальное условие останется прежним. Оригиналы должны оставаться в доме.

— Помню.

Я благоговейно откинул крышку и переложил стопку листов на полированную поверхность стола. Скарлетт Стантон собственноручно напечатала эти страницы, и мне предстояло закончить начатую ею книгу. Невероятно.

Рукопись была толстой, и не только из-за количества листов, но и из-за качества самой бумаги. Я быстро ее пролистал.

— Потрясающе.

— У меня есть еще семьдесят три такие же коробки, — поддразнила Джорджия, прислонившись бедром к краю стола.

— Тут прямо видно, как она это писала, а потом переписывала. Все страницы разной степени старения. Видишь? — Я вытащил из стопки два листка из второй главы, где Джеймсон подошел к Скарлетт и Констанс, отдыхавшим на лужайке у женской казармы в Мидл-Уоллопе. — Эта страница — наверняка изначальный оригинал. Она пожелтела от времени, и бумага не самая качественная. Этой странице… — Я взмахнул листом и улыбнулся, разглядев на краю смазанное пятно от шоколада. — Этой странице лет десять, не больше.

— Так и есть. Прабабушке нравилось исправлять текст, добавлять новые подробности. — Джорджия оперлась руками о стол. — Мне кажется, что ей нравилось жить на этих страницах, где он жив и они вместе. Потихонечку дописывать маленькие кусочки воспоминаний и держать дверь открытой, чтобы всегда можно было вернуться. Вот почему ей не хотелось заканчивать книгу.

Это я понимал. Когда завершаешь работу над книгой, наступает пора прощаться с персонажами. Но для Скарлетт это были не просто персонажи. Ее сестра. Ее любимый мужчина. Я прочитал несколько предложений с первой страницы, а затем со второй.

— Черт, тут прямо видно, как развивалось ее писательское мастерство.

— Правда? — Джорджия подошла ближе и чуть наклонилась, чтобы разглядеть страницы.

— Да. У каждого писателя свой стиль изложения, вплоть до структуры предложений. Смотри сюда. — Я указал на одну фразу на первой странице. — Стиль как бы обрубленный, чуть резковатый. А здесь… — Я выбрал другой отрывок на второй странице. — Здесь уже более сглажено. — Я готов был поспорить на что угодно, что стиль на первой странице наиболее близок к стилистике ранних работ Скарлетт. Я поднял голову и увидел, что Джорджия пристально на меня смотрит.

Ей не удалось скрыть улыбку.

— Что ты так смотришь? — спросил я, возвращая страницы на место.

— Вот теперь у тебя все лицо в шоколаде, — рассмеялась она.

— Замечательно. — Я вытер рот тыльной стороной ладони.

— Еще не все. — Она придвинулась ближе, задев голой ногой мою ногу.

Я вдруг пожалел, что не надел шорты, и чуть отодвинулся от стола, надеясь, что она подойдет еще ближе.

Джорджия встала прямо передо мной между моими раздвинутыми коленями, обхватила ладонями мое лицо и провела большим пальцем по коже чуть ниже уголка рта. Мой пульс участился, все тело напряглось.

— Теперь все, — прошептала она, но не убрала руку.

— Спасибо. — Ее ладонь была теплой и мягкой, и мне пришлось собрать волю в кулак, чтобы не прижаться к ней губами. Черт, я хотел эту женщину, и не только ее тело. Я хотел проникнуть ей в голову, за высоченные стены, которыми гордился бы даже Джордж Р. Р. Мартин. Я хотел, чтобы она мне доверяла, и тогда я бы ей доказал, что достоин доверия.

Она провела кончиком языка по нижней губе.

Мой самоконтроль висел на волоске, и под пристальным взглядом Джорджии этот тоненький волосок грозил оборваться в любую секунду.

Она просто смотрела.

— Джорджия. — Ее имя прозвучало одновременно и как мольба, и как предостережение.

Она придвинулась ближе. Но все равно недостаточно близко.

Мои руки легли на талию Джорджии, и я притянул ее к себе, насколько позволило кресло.

У нее перехватило дыхание, и от этого тихого вздоха вся кровь в моем теле вскипела и прилила к члену. Уймись, черт возьми. Джорджия провела пальцами по моей щеке и запустила руку мне в волосы.

Я еще крепче сжал ее талию через плотную ткань толстовки.

— Ной, — прошептала она и обхватила меня за шею свободной рукой.

— Хочешь, чтобы я тебя поцеловал, Джорджия?

Мой голос даже мне самому показался хриплым и грубым. Здесь нельзя ошибиться. Нельзя допустить никаких противоречивых намеков. На карту поставлено слишком много, и в кои-то веки я думал вовсе не о своей карьере.

— А ты хочешь меня поцеловать? — спросила Джорджия.

— Больше всего на свете. — Мой взгляд упал на ее невероятные губы, и они чуть приоткрылись.

— Хорошо, потому что…

У нее зазвонил телефон.

Да что за напасть?!

Она еще теснее прильнула ко мне.

Телефон все звонил и звонил.

— Не… — начал я.

Джорджия застонала от досады, но все-таки вытащила мобильный из заднего кармана, глянула на экран и на миг затаила дыхание. Потом сердито прищурилась, резко провела пальцем по экрану, принимая звонок, и поднесла телефон к уху.

— …отвечай, — вздохнул я и откинулся на спинку кресла.

— Какого черта, Дамиан? Чего тебе надо?

Глава двадцатая

Июль 1941 года

Норт-Уэлд, Англия

— Так лучше, да? —