Все, что мы не завершили - Ребекка Яррос

— У тебя даже нет гражданства! — крикнул Найджел им вслед.

— Скоро она станет американкой, — бросил Джеймсон через плечо.

Скарлетт стояла с гордо поднятой головой и смотрела, как Джеймсон шагает на проезжую часть и останавливает такси. Черная машина подъехала к обочине, Джеймсон открыл дверь, пропуская Скарлетт вперед. Ярость бурлила в его крови, горячая и густая.

— Куда едем? — спросил таксист.

— В посольство США, — ответил Джеймсон.

— Что? — Скарлетт растерянно обернулась к нему.

— Тебе нужно получить визу. Тебе больше нельзя здесь оставаться. Нашему ребенку нельзя здесь оставаться. — Он покачал головой. — Ты говорила, что они холодные и чудовищные, но то, что произошло сейчас… — Джеймсон стиснул зубы. — Я даже не знаю, как это назвать.

— Значит, мы едем в посольство? — Она подняла бровь.

— Да!

— Милый, у нас нет с собой ни свидетельства о браке, ни моего удостоверения личности. Мне не дадут визу просто так, с твоих слов. — Скарлетт погладила его по руке.

— Черт…

Водитель оглянулся на них, но продолжил ехать, куда было велено.

— Я понимаю, они… неприятные. Но они больше мне не указ. Нам они не указ. Джеймсон, посмотри на меня.

— Я хочу быть уверен, что, если со мной что-то случится, ты сумеешь добраться до Колорадо. — При одной только мысли, что Скарлетт вернется к своей семье, если это можно назвать семьей, в нем опять вспыхнула ярость. — Мы не бедные… по крайней мере, у нас есть земля… и я уже изменил завещание. Если я погибну, у тебя будет несколько вариантов, что делать дальше, но возвращение к родителям в их число точно не входит.

— Знаю, — кивнула Скарлетт. — Я к ним не вернусь. И с тобой ничего не случится…

— Этого мы не знаем.

— …но если что-то случится, то к родителям я не вернусь. Никогда. Обещаю.

Джеймсон посмотрел ей в глаза.

— Дай мне слово, что мы начнем оформлять визу.

— Я без тебя не уеду!

— Дай. Мне. Слово. Если я умру, у тебя все равно будет возможность уехать в Америку.

Он говорил прямо, без обиняков. И собирался настоять на своем, отбросив всякую чуткость и деликатность. Если он погибнет, ей нужен свой дом. Свое место.

— Хорошо. Хорошо. Мы начнем оформлять визу. Но сегодня все равно ничего не получится. У нас нет с собой документов. И, наверное, нужно заранее записываться на прием…

Джеймсон крепко поцеловал ее в губы, не заботясь о том, что они едут в такси и наверняка эпатируют водителя.

— Спасибо, — прошептал он, прижимаясь лбом к ее лбу.

— Давай вернемся в отель.

Джеймсон назвал таксисту новый адрес и всю дорогу до гостиницы улыбался. Он улыбался, когда они поднимались по лестнице к своему номеру. Улыбался, когда отпирал дверь.

Даже если он сам не переживет эту войну, ее переживет Скарлетт — ее переживет их ребенок.

— Что это? — спросила Скарлетт, указав на большую коробку на столе в гостиничном номере.

Скарлетт была совершенно измотана. И не только от долгого похода по магазинам, но и от встречи с родителями.

— Я купил тебе подарок и договорился о его доставке. Открой, посмотри.

— Подарок? — Скарлетт положила на кровать пакет с детской одеждой и скептически посмотрела на мужа. — По какому случаю?

— Просто посмотри.

Джеймсон закрыл дверь и подошел к ней.

— У меня же не день рождения. — Она откинула один картонный клапан.

— Нет. Но для тебя это будет началом нового этапа в жизни.

Скарлетт открыла вторую створку, заглянула в коробку… и тихо ахнула.

Ее сердце сжалось от пронзительной благодарности.

— Джеймсон, — прошептала она.

— Тебе нравится? — спросил он с улыбкой.

Скарлетт погладила прохладный металлический корпус.

— Это…

Потрясающе. Невероятно. Чутко. Внимательно. Слишком прекрасно.

— Я подумал, что тебе надо записывать свои истории. А так будет удобнее.

Скарлетт радостно рассмеялась и крепко его обняла.

— Спасибо. Спасибо. Спасибо.

Джеймсон подарил ей пишущую машинку.

Глава двадцать первая

Джорджия

Джеймсон,

Я очень скучаю. Сколько мы уже пишем друг другу письма? Несколько месяцев? Мы живем в одном доме, но твое летное расписание и мой график дежурств не дают нам увидеться. Сколько раз получалось, что мы разминулись буквально на чуть-чуть? Это самая сладкая мука: спать в обнимку с твоей подушкой, еще хранящей твой запах, и знать, что ты летишь в небе надо мной. Я молюсь, чтобы с тобой ничего не случилось, и надеюсь, что сейчас, когда я уже на работе, ты читаешь эту записку, улыбаешься, засыпая в обнимку с моей подушкой, вдыхаешь мой запах и мечтаешь обнять меня. Спокойных снов, любовь моя, может быть, я успею сегодня вернуться домой раньше, чем ты уедешь на аэродром. Люблю тебя.

Скарлетт

— Ты уверена? — спросила Хелен, как всегда рассудительно и деловито.

Бабушкин литагент была человеком решительным и прагматичным. Собственно, поэтому прабабушка и выбрала Хелен, когда скончался предыдущий агент, с которым Скарлетт Стантон проработала двадцать лет.

— Абсолютно. — Я переложила телефон в другую руку и вышла в коридор. — Дамиан звонил пару недель назад, и я сразу сказала, что ему ничего не обломится. У него есть права на отдельные произведения Скарлетт Стантон, но больше он ничего не получит. Вы сами знаете, как прабабушка относилась к экранизациям. Мне все равно, что он предлагает. Мой ответ: нет.

Она издала тихий смешок.

— Я поняла. Никаких рукописей для «Элсворт продакшен».

Сердце болезненно сжалось при упоминании компании, которую я помогала создать, но эта боль лишь укрепила решимость не иметь никаких дел с бывшим мужем. Как я сказала Хелен, он ничего от меня не получит.

— Спасибо. — Я подошла к большой миске с конфетами на столике у двери и пополнила запасы двойных батончиков «Сникерс».

— Не за что, — сказала Хелен. — Если честно, мне самой будет приятно послать его. Наверное, позвоню ему сразу, когда мы договорим. Кстати, как продвигается работа над рукописью?

Я остановилась у зеркала, поправила свою ведьминскую шляпу и увидела в отражении открытую дверь кабинета и Ноя, склонившегося над ноутбуком за бабушкиным столом. Боже, этот мужчина умудрялся выглядеть сексуально, даже когда просто стучал по клавишам. Он закатал рукава выше локтей, его пальцы летали по клавиатуре, брови сосредоточенно хмурились.

— Джорджия? — напомнила о себе Хелен.

— Все продвигается.

Это было гораздо больше, чем я могла бы сказать о себе, потому что я честно старалась держаться подальше от писателя, практически поселившегося у меня в доме. Не