Все, что мы не завершили - Ребекка Яррос

С каждым днем работы над книгой его неизбежный отъезд приближался. Еще два месяца назад я бы радовалась и считала дни до того счастливого мгновения, когда Ной исчезнет из моей жизни. Теперь эта мысль вызывала во мне панический ужас.

Я не хотела, чтобы он уходил.

Я бросила шляпу на столик у двери и вышла на крыльцо, подставляя разгоряченные щеки порывам студеного ветра. Задула свечи в двух фонарях-тыквах, подаренных мне старшеклассниками из школьного литературного клуба. Они вырезали такие фонари для прабабушки все последние десять лет. Я оглядела заснеженный двор, убедилась, что припозднившихся гостей не намечается, и вернулась в дом.

Сквозь закрытую дверь кабинета я услышала повышенный голос Ноя:

— Что предложил Элсворт? Просто посмотреть? Книга еще даже не закончена.

Я замерла, сердце подскочило к горлу и встало в нем комом. Мне отчаянно хотелось уйти, хотелось заткнуть уши и не слышать, что он скажет дальше, но я не смогла себя заставить. Я уже сказала Дамиану, что рукопись он не получит, не говоря уже о правах на экранизацию, потому пусть даже не тянет свои загребущие руки. Хелен, несомненно, сообщила ему то же самое сегодня вечером.

Я должна была догадаться, что Ной будет следующим, к кому он обратится.

«Не делай этого», — мысленно взмолилась я. Если Ной собирался меня предать, лучше узнать об этом сейчас.

— Он прямо так и сказал? — Голос Ноя звучал почти весело. — Нет, ты все правильно сделал. Спасибо.

Все правильно сделал? О чем это он? Да, я нравилась Ною, но я знаю, как все устроено в этой отрасли: деньги всегда берут верх над личной привязанностью. А в этом случае деньги наверняка предполагались немалые.

Ной громко рассмеялся. Мой пульс участился.

— Как хорошо, ведь я никогда не хотел, чтобы его имя было связано с моими книгами. И я рад, что мы с тобой рассуждаем в одном и том же ключе, Лу. Мне плевать, что он говорит. Она не хочет, чтобы книга попала к нему. Даже просто для ознакомления.

Я затаила дыхание. Может быть…

— Потому что я был рядом с ней, когда она послала его на хрен. Ну, она сформулировала по-другому, но суть была такова. И я ее понимаю.

Мои губы сами собой растянулись в улыбке. Он выбрал меня.

Эта мысль была настолько невероятной, что я осознала ее только спустя пару секунд. Он. Выбрал. Меня. Это понимание как будто сняло паралич с моих ног, и я бросилась в кабинет, распахнула дверь и встала перед Ноем.

Он сидел на краешке стола, опираясь одной рукой о столешницу, а другой прижимая к уху телефон, и смотрел мне прямо в глаза.

— У него есть преимущественное право на приобретение?

— Это не имеет значения. Я не продаю права на экранизацию.

Электричество гудело у меня под кожей, как живой, дышащий ток. Слова Ноя сделали то, что было не под силу неделям откровенного флирта и нарастающего сексуального напряжения: они сломали мою последнюю защиту. Мне надоело бороться с собой.

— Ты слышал, Лу? — Ной улыбнулся тому, что ответил его агент. — Да, я ей передам. Наслаждайся оставшимся отпуском. — Он завершил разговор и положил телефон на стол. — Скарлетт отдала ему преимущественные права на будущие контракты? — Он недоверчиво поднял брови.

— Она отдала преимущественные права лично мне. Я основала продюсерскую компанию на пару с Дамианом, если ты вдруг забыл. Что сказал твой агент? — Нас разделяло не больше шести шагов. Если мы сократим расстояние, то с разговорами на сегодня будет покончено.

— Что Элсворт напыщенный козел. — Ной улыбнулся одним уголком рта.

— Так и есть. — Я кивнула. — Что он тебе предложил?

— Контракт на экранизацию двух моих книг, что, кстати, забавно, потому что однажды он уже обращался с таким предложением и я ему отказал. — Ной пожал плечами. — И это только за то, чтобы прочитать рукопись.

— И ты не отдал ему рукопись.

— Я не вправе кому-то ее отдавать. — Он схватился двумя руками за край стола, и мышцы на его предплечьях напряглись. — От меня Элсворт вообще ничего не получит, тем более то, что принадлежит тебе.

Я преодолела разделявшее нас расстояние, взяла лицо Ноя в ладони и решительно поцеловала. Жесткие линии его рта оказались невероятно податливыми и мягкими под моими губами.

— Джорджия, — прошептал он, чуть отстранился и посмотрел мне в глаза.

Мое имя прозвучало в его устах как нечто среднее между мольбой и молитвой.

— Ты меня завоевал, — сказала я и обняла Ноя за шею.

У него на лице промелькнула тень легкой улыбки, он обхватил меня за талию, притянул еще ближе к себе и буквально впился губами в мой рот.

У меня перехватило дыхание, и мои губы раскрылись ему навстречу.

Ной запустил руку мне в волосы и углубил поцелуй, предъявляя права на мой рот тщательными, уверенными движениями языка, которые воспламеняли все мое существо. Терпкий вкус шоколада и Ноя был таким упоительным. Я услышала тихий стон и только потом поняла, что это стонала я сама.

Он заставил меня запрокинуть голову и поцеловал еще глубже, еще настойчивее. Я встала на цыпочки, чтобы оказаться ближе к нему. Его рука легла на мою поясницу, и он принялся сосредоточенно исследовать языком каждую впадинку моего рта, как будто не существовало вообще ничего, кроме этого поцелуя.

Желание слиться с ним в одно целое превратилось в неодолимую потребность. Мне хотелось, чтобы наш поцелуй длился вечно. Ной держал меня в напряжении, меняя темп — то властный и жесткий, то игривый и мягкий, — нежно царапал зубами мою нижнюю губу, а потом успокаивал жжение ласковым языком.

Никогда еще поцелуй не опьянял меня так запредельно.

Еще. Мне нужно больше.

Я схватилась за его рубашку и потянула, пытаясь вытащить ее из джинсов.

— Джорджия? — выдохнул он между поцелуями.

— Я хочу тебя. — Я произнесла эти слова едва слышным шепотом, но все-таки произнесла. Выложила свою правду, чтобы он принял ее или отверг.

— Ты уверена? — Ной пристально посмотрел мне в глаза; в его жарком взгляде читалась тревога и ощущалась какая-то первобытная дикость, словно он тоже сейчас потеряет самоконтроль.

— Я уверена. — Я кивнула на случай, если одних слов будет недостаточно, и провела языком по распухшей от поцелуев нижней губе, и тут у меня в голове промелькнула непрошеная, неприятная мысль. — А ты хочешь…

Если я неверно считала сигналы, сейчас