Все, что мы не завершили - Ребекка Яррос

Засвистел чайник, и Констанс поднялась из-за стола.

— Но тогда тебя точно не опубликуют, — сказала она с вымученной улыбкой. — Читателям нужны книги, где есть финал.

— Я как-то не думала о публикации.

У Скарлетт перехватило дыхание. Боль в пояснице вспыхнула с новой силой и теперь захватила еще и живот.

— А стоит подумать. Мне всегда нравилось слушать твои истории. Мне кажется, они понравятся и другим тоже.

Пока Констанс заваривала чай, Скарлетт ерзала на стуле, стараясь усесться поудобнее.

— Пойдем в гостиную. Я сяду в кресло, мне будет помягче.

— Да, конечно.

Скарлетт с трудом поднялась на ноги. Боль слегка отпустила, и ей удалось сделать нормальный вдох.

— Скарлетт? — встревоженно спросила Констанс, беря в руки поднос.

— Все нормально. Спина чуть затекла.

Констанс поставил поднос на стол.

— Может, пойдем погуляем? Вдруг станет легче?

— Нет. Говорю же, спина затекла. Сейчас все пройдет.

Констанс взглянула на часы.

— Давай позвоним акушерке. На всякий случай.

Скарлетт покачала головой.

— Ближайший телефон в трех кварталах отсюда, и со мной все нормально.

Так и было… пока боль не вернулась, сковав судорогой все мышцы живота.

— А мне кажется, не нормально.

Скарлетт почувствовала толчок изнутри, а потом по ее бедрам разлилось тепло. У нее отошли воды. Страх, подобного которому она не испытывала никогда в жизни, был сильнее, чем схватки.

— Я позову акушерку. — Констанс взяла Скарлетт под локоть и усадила на стул. — Сиди. И не пытайся вставать, пока я не уложу тебя в постель.

— Мне нужен Джеймсон.

— Да, конечно, — тихо проговорила Констанс, убедившись, что Скарлетт сидит.

— Констанс, — рявкнула Скарлетт и дождалась, когда сестра посмотрит ей в глаза. — Мне. Нужен. Джеймсон.

— Я позвоню акушерке, а потом сразу же позвоню в его часть, даю слово. Но сперва акушерке. Или твой муж разбирается в родовспоможении?

Скарлетт сердито сверкнула глазами.

— Так. Сиди. И не двигайся. Хоть раз в жизни дай мне покомандовать.

Констанс выбежала за дверь, прежде чем Скарлетт успела возразить.

Пять минут. Десять минут. Скарлетт не сводила взгляда с часов в ожидании Констанс.

Ровно через двенадцать минут открылась входная дверь.

— Я здесь! — Констанс влетела в кухню едва ли не раньше, чем дверь в прихожей захлопнулась. Она натянуто улыбнулась и объявила: — Акушерка уже едет к тебе. Мне было велено отвести тебя наверх и уложить в чистую постель.

— Джеймсон? — спросила у нее Скарлетт сквозь стиснутые зубы, когда ее скрутила очередная схватка.

— Сколько у тебя было схваток, пока меня не было? — Констанс достала из шкафчика несколько полотенец и принялась вытирать пол.

— Две. Это. Третья. — Скарлетт старалась дышать ровно и глубоко, зная, что эта боль — только верхушка айсберга. — Где. Джеймсон?

Констанс бросила полотенца в корзину для грязного белья.

— Констанс!

— Где-то над Северным морем.

— Да, конечно.

Зря она не попросила его остаться, но для этого не было причин. По крайней мере, причин, уважительных для командира крыла.

— Я тебя не оставлю, — пообещала Констанс, помогая сестре подняться на ноги.

И выполнила обещание.

Девять часов спустя Скарлетт лежала в свежеперестеленной постели, совершенно разбитая и счастливая как никогда, и смотрела в яркие голубые глаза своего сына.

— Мне все равно, что говорит акушерка. — Констанс заглянула ей через плечо. — Его глаза не поменяют цвет и останутся такими же голубыми.

— Даже если и поменяют, они все равно будут самыми красивыми на свете. — Скарлетт осторожно притронулась к кончику крошечного младенческого носа.

— Согласна.

— Хочешь его подержать? — спросила Скарлетт.

— А можно? — просияла Констанс.

— Конечно можно. И даже нужно. Ты сегодня была в равной степени и сиделкой, и санитаркой. Спасибо, Констанс. Без тебя я бы не справилась. — Скарлетт подняла сына, завернутого в детское одеяльце, которое сшила и прислала им мама Джеймсона, и передала сестре.

— Я же сказала, что я тебя не оставлю. — Констанс взяла малыша на руки. — Он само совершенство.

— Мы хотим, чтобы ты стала его крестной матерью.

Констанс широко распахнула глаза.

— Правда?

Скарлетт кивнула.

— Только ты, и никто другой. Ты же о нем позаботишься, да? Ты его защитишь, если с нами… что-то случится?

От вражеских бомбардировок не спастись нигде — ни во Вспомогательных войсках, ни в собственной постели. В военное время ни в чем нельзя быть уверенной.

— Я его сберегу даже ценой собственной жизни. — Глаза Констанс затуманились, и она склонилась к младенцу в своих объятиях. — Здравствуй, малыш. Надеюсь, твой папа скоро вернется домой и мы дадим тебе имя. — Она выразительно посмотрела на Скарлетт.

Скарлетт лишь улыбнулась в ответ. Она отказывалась обсуждать имя для сына, пока Джеймсон не возьмет его на руки.

— Я твоя тетя Констанс. Да, я очень похожа на твою маму, но она выше меня как минимум на пару сантиметров, и нога у нее больше на целый размер. Не волнуйся, скоро ты подрастешь и научишься нас различать. Хочешь, открою тебе секрет? Я буду твоей крестной матерью. Это значит, что я буду любить тебя, баловать и защищать от опасностей. Даже от жуткой маминой стряпни.

Скарлетт насмешливо хмыкнула.

— А сейчас я пойду приготовлю ей что-нибудь поесть. — Констанс еще раз улыбнулась племяннику и передала его Скарлетт. — Тебе что-нибудь нужно, пока я не ушла вниз? — Она поднялась с кровати, и тут дверь распахнулась.

— Все хорошо? — Джеймсон бросился к Скарлетт, а Констанс тихонько выскользнула за дверь. Всю дорогу до дома Джеймсон гнал, как сумасшедший. Его сердце бешено колотилось с тех пор, как он приземлился, а точнее, с тех пор, как ему сообщили, что Констанс звонила на базу сегодня утром.

Сегодня. Утром. И никто не сообщил ему по радиосвязи. Да, Джеймсон выполнял боевое задание и не мог просто так развернуться и полететь обратно, но он бы что-нибудь придумал. Он бы придумал.

— Все хорошо, — улыбнулась Скарлетт. Ее улыбка была невероятно счастливой и очень-очень усталой. Она выглядела невредимой, но он видел только ее лицо и руки, а что там творится под одеялом — бог весть. — Познакомься с нашим сыном. — Она протянула ему сверток с младенцем.

Джеймсон сел на край кровати и бережно взял в руки хрупкого новорожденного малыша, аккуратно придерживая крошечную головку. Его кожа была нежно-розовой, волосы — черными, а глаза — ослепительно-голубыми. Он был прекрасен, и Джеймсон мгновенно полюбил его всей душой.

— Наш сын. — Джеймсон посмотрел на жену, чьи глаза влажно блестели. — Он удивительный.

— Да. — Скарлетт улыбнулась, и по ее лицу потекли слезы. — Я так рада, что ты вернулся.

— Я тоже рад. — Он