Все, что мы не завершили - Ребекка Яррос

остановился на той странице, где были снимки ее первого дня в детском саду, и дошел до самых первых страниц. На фотографиях того периода, когда Джорджия жила с Эйвой, ее глаза сияли, а улыбка была искренней и счастливой. Настоящую любовь нужно задушить своими руками, долго-долго держать под водой, пока она не перестанет брыкаться. Именно это и происходило на снимках в альбоме, год за годом. Медленное умирание любви.

Джорджию сломал не Элсворт, а Эйва.

Эйва, которая то исчезала, то появлялась, когда ей самой было удобно.

Когда ей было что-то нужно.

— Что бы ты сделал, будь ты и вправду героем книги? — спросил я себя, перелистывая страницы обратно к снимку с двенадцатого дня рождения. И сам же себе ответил: — Ты бы задействовал прошлое, чтобы исцелить настоящее.

Я могу пригласить Эйву на открытие студии и устроить так, чтобы она точно приехала. Если я сам буду здесь. Эйва уже получила от Джорджии все, что хотела, и если она приедет без всяких корыстных мотивов… Да, это может сработать. Если начать с мелких трещинок, я постепенно сумею заделать глубокие щели, которые Эйва оставила в сердце дочери. Пусть Джорджия увидит: ее мама готова приехать просто ради того, чтобы быть рядом в такой важный день и порадоваться за нее.

Я захлопнул альбом, сел за стол, раздвинул коробки с рукописями и подтащил ноутбук поближе к себе. Что, черт возьми, надо сделать, чтобы Джорджия позволила мне остаться еще на семь недель?

Я уставился на фотографию Джеймсона и Скарлетт на левом краю стола.

— Посоветуешь что-нибудь дельное? — спросил я у него. — Я не могу улететь с ней в закат, и, будем честными, у тебя был чертовски хороший второй пилот в лице Констанс.

К тому же Джеймсон и Скарлетт встретились и полюбили друг друга в такую эпоху, когда надо было спешить получить свою долю счастья, потому что никто не знал, сколько времени у них остается.

Я задумчиво барабанил пальцами по столу, глядя на два законченных файла на рабочем столе.

Если Джеймсон покорил сердце Скарлетт, нарушив правила… возможно, тот же подход поможет мне покорить сердце его правнучки.

Я схватил телефон и позвонил Адаму.

— Пожалуйста, скажи, что ты сейчас пришлешь рукопись.

— И тебе тоже «здравствуй», — проворчал я. — До крайнего срока еще два дня.

— Ты же знаешь, как все ждут эту книгу.

Мне было слышно, как скрипнул его стул.

— Да, насчет сроков… — Я невольно поморщился.

— Только не говори, что впервые за всю писательскую карьеру ты срываешь дедлайн. Не с этой книгой. Ты хоть представляешь, как трудно будет ее редактировать? Постоянно тревожиться, как бы вдруг не испортить великую Скарлетт Стантон! — Судя по его голосу, он уже начал тревожиться.

— Какой-то ты напряженный. Ты хоть раз выходил на пробежку после моего отъезда?

— Какие пробежки с моим давлением?! Между прочим, оно скачет из-за тебя.

Бедняга Адам. Сейчас я выскажу свою просьбу, и его давление зашкалит за все мыслимые пределы. И все ради того, чтобы у меня появилось время завоевать Джорджию. Надо быть просто законченной сволочью и эгоистом, чтобы так поступить со своим лучшим другом. Но да, я такой.

— Ной, что происходит? — спросил Адам.

— Как бы ты определил нашу дружбу по шкале от одного до десяти?

— В каком смысле?

— Мы же хорошие друзья?

— Ты был шафером на моей свадьбе. Ты мой лучший друг. Ты сейчас со мной говоришь как писатель с редактором? Или как крестный отец моего сына?

— И то и другое.

— Черт. — Я представил, как он потирает виски. — Что тебе нужно?

— Время.

— У тебя его нет.

— Не мое время. Твое. Как ты смотришь на то, чтобы сделать двойную работу за те же деньги? — Я затаил дыхание в ожидании его ответа.

— Объясни.

И я объяснил. Я выложил все единственному человеку, на котором держалась моя личная и профессиональная жизнь, и едва успел договорить, как услышал шум подъехавшей машины. Открылась дверь гаража. Джорджия вернулась домой.

— Джорджия дома. Ты это сделаешь для меня?

— Черт побери, — пробормотал он. — Ты же знаешь, что сделаю.

— Спасибо. — Каждая клеточка в моем теле буквально звенела от облегчения.

— Не благодари, — рявкнул он через громкую связь. — Я начну редактировать, что уже есть, но жду от тебя финал, Ной.

Дверь открылась, и в кабинет заглянула Джорджия.

— Не помешала? — шепотом спросила она.

Я покачал головой, приглашая ее войти.

— Я понимаю, как ты недоволен, но обещаю: все будет.

— Хорошо, но нельзя нарушать сроки печати. Время у тебя есть, но приготовься к тому, что редактировать придется в спешке.

Джорджия беспокойно наморщила лоб и расстегнула пальто.

— Я готов.

Готов на все, лишь бы выиграть время для Джорджии.

— Хорошо. Да! Кармен просила передать, что подарки для детей на Хануку уже принесли. Ты слишком их балуешь, Ной. Но спасибо. Нам будет тебя не хватать на праздниках.

— Не забывай бегать, Адам. Иначе ты точно за мной не угонишься, когда я вернусь.

Если вернусь. Мы попрощались, я отложил телефон, усадил Джорджию к себе на колени и запустил руки ей под свитер, наслаждаясь теплом ее кожи.

— О чем вы говорили? — спросила она, убирая волосы, упавшие мне на глаза.

Боже, как я любил эту женщину.

— О времени, — ответил я и нежно поцеловал ее в губы.

Теперь оставалось только молиться, что мне хватит времени, которое я получил под залог добровольного риска своей карьерой.

Глаза Джорджии широко распахнулись.

— О господи, твой дедлайн. Он же на этой неделе, да? Книга готова?

В ее голосе слышались нотки паники? Или я просто выдавал желаемое за действительное?

— Еще нет. — По крайней мере, так я себя убеждал, чтобы выиграть время. Да, я закончил свою работу, но книга не может считаться готовой, пока не пройдет редактуру. — Не волнуйся. Это просто рабочая заминка. Адам перекроит расписание и начнет редактуру того, что есть, чтобы не сорвать сроки сдачи в печать, а я пока доработаю финал. Ты же потерпишь мое присутствие еще несколько недель?

Да, снова семантика. Но все равно это было похоже на ложь.

Потому что это была ложь.

Но улыбка, которую мне подарила Джорджия… Она того стоила.

Глава двадцать четвертая

Январь 1942 года

Норт-Уэлд, Англия

Взгляд Скарлетт метался между подарочной коробкой на дальнем конце стола, пишущей машинкой и горой грязной посуды, сваленной в раковине. После завтрака у нее не оказалось ни минутки свободного времени. Уильям все утро капризничал и только после обеда уснул. Она очень надеялась выгадать