Все, что мы не завершили - Ребекка Яррос

После того разговора у меня было только четыре недели, так отчаянно мало. Джорджия постепенно мне открывалась, но по-прежнему не пускала к себе в сердце. Вопрос доверия, да. Для нее это была просто интрижка. Как только мне начинало казаться, что Джорджия готова пересмотреть свое отношение, она тут же упоминала, что нам надо использовать оставшееся время, а теперь это время закончилось.

У меня зазвонил телефон, и я принял звонок, переключившись на громкую связь.

— Привет, Эдриен.

— Значит, ты не приедешь домой на Рождество? — спросила сестра с явной обидой в голосе.

— Сложный вопрос.

Я закрыл ноутбук и отодвинул на дальний край стола. Со своим экзистенциальным кризисом я разберусь позже.

— На самом деле несложный. Ты либо будешь в Нью-Йорке двадцать пятого декабря, либо нет.

— Я еще не решил.

Я встал, поставил на столе четыре коробки с рукописями Скарлетт Стантон, открыл их все и уставился на стопки листов. Что-то я тут упускал. Ответ лежал прямо перед носом, но я не видел его в упор, и меня это бесило. Рукописи относились к разным периодам творчества Скарлетт. Понятно, что ее отредактированные, опубликованные работы были более гладкими в смысле стиля, но меня поражали отчетливые стилистические различия между ранними и более поздними сочинениями. Возможно, потеря Джеймсона не только разбила ей сердце, но и что-то необратимо в ней изменила.

Возможно, со мной произойдет то же самое, если я потеряю Джорджию.

— До Рождества остается всего три недели.

— Три недели и… — Я быстро посчитал в уме. — Четыре дня.

— Вот именно. Ты боишься, что не успеешь закончить книгу до праздников?

Я стиснул зубы. Я не любил лгать сестре. И вообще никому, если честно.

— Дело не в книге.

— Не в книге? Погоди, я на громкой связи? А где Джорджия?

Я рассмеялся.

— На какой вопрос отвечать первым?

— На последний.

— Джорджия в городе, в своей мастерской.

Весь последний месяц Джорджия практически не вылезала из мастерской. Она неустанно трудилась, надзирала за обустройством выставочного зала и завершала работы, которые мне не показывала. Не только мне, вообще никому. Она назначила дату открытия на свой день рождения, двадцатое января, а я сомневался, что еще буду здесь в этот день, и от одной этой мысли мне делалось больно, как от удара под дых.

— Ясно. Как я понимаю, ей нравится тихая жизнь вне таблоидов.

— Да.

Это была одна из причин, по которым Джорджии не хотелось возвращаться в Нью-Йорк.

— Она тебя еще не заморозила? — поддразнила меня Эдриен. Сестра знала, как «хорошо» началось наше знакомство с Джорджией.

— Тебе надо приехать сюда и познакомиться с ней. В следующем месяце она открывает студию и устраивает вечеринку. Она совсем не такая, как о ней пишут в таблоидах, Эдриен. — Я вздохнул, провел рукой по волосам, взял со стола телефон и прошелся вдоль книжных полок. — Она добрая, умная, чертовски веселая и пытается помогать всем, кому только может. Она не любит сидеть без дела, отлично ладит с детьми своей лучшей подруги и без проблем ставит меня на место — уж это ты точно оценишь. — Я рассматривал фотографии на книжных полках. Мой взгляд задержался на фотоальбоме, который Джорджия оставила в кабинете. — Она… — Я не знал, как ее описать. Впервые в жизни я не нашел нужных слов.

— Боже правый, Ной. Ты в нее влюблен, да?

— Она не готова к серьезным отношениям, — тихо произнес я, перелистывая альбом.

— А ты готов! — Эдриен чуть не взвизгнула от восторга.

— Все, проехали.

Чего мне уж точно не нужно, так это чтобы сестра забивала голову маме всякими мыслями.

Она насмешливо хмыкнула:

— Ну нет. От меня так просто не отделаешься.

— Это да. — Я вздохнул и потер переносицу. — Когда я отсюда уеду, у нас все закончится. Я не хочу, чтобы все закончилось, но Элсворт оставил ей раны, которые еще долго не заживут.

— Так не уезжай, — сказала Эдриен, словно это был самый простой ответ.

— Да, если бы все было так просто. Она сама мне сказала, что у нас просто легкая интрижка в рамках работы над книгой и все завершится, как только я эту работу закончу.

И книга готова. Осталось вложить оба файла в письмо и отправить его Адаму.

— Значит, не надо заканчивать эту работу, — предложила Эдриен.

— Спасибо за ценный совет.

Я открыл страницу со свадебными фотографиями, заслонил Элсворта рукой, чтобы только Джорджия мне улыбалась со снимка, и присмотрелся внимательнее. Ее улыбка была счастливой, но все-таки не такой яркой и искренней, как те улыбки, которыми она одаривала меня.

— Я серьезно. Оставайся с ней. Хоть раз в жизни перенеси свой дедлайн. Мама придет ко мне на Рождество, ты сможешь нам позвонить. Поверь, мы не обидимся, что ты не приехал, если так надо, чтобы ты женился и остепенился…

— Эдриен, — предупредил я.

— Когда-нибудь, — быстро поправилась она. — Мама будет только за. Мы обе хотим, чтобы ты был счастлив, Ной. Если Джорджия Стантон делает тебя счастливым, борись за свое счастье. Борись за нее. Представь, будто ты один из своих персонажей, и помоги ей исцелиться и починить то, что сломал Элсворт.

— Ты закончила свою мотивационную речь? — поддразнил я, но как-то уныло.

— Хочешь, прочту тебе лекцию на тему: «Как редко люди встречают свою настоящую любовь»?

— Боже, не надо. — Я взглянул на ноутбук. — Я не приеду на Рождество. Но я тебя люблю.

— Я тоже тебя люблю и не буду сердиться, что ты не приехал, если ты подаришь мне невестку!

— Пока, Эдриен. — Я завершил разговор, усмехнулся и покачал головой.

Если бы исцелить Джорджию было так просто, я бы уже это сделал.

Я убрал руку со снимка, и у меня в голове явственно прозвучали слова Джорджии. Есть предупреждение. Тихий всхлип, который издает сердце, когда впервые осознаёт, что с человеком, которому ты доверял, больше не безопасно.

В случае с Джорджией все сводилось к доверию. Элсворт разрушил ее доверие, растоптал в пыль. И все же Джорджия доверила мне книгу Скарлетт. Поднялась на стену на скалодроме. Пригласила меня к себе в дом. Отдала мне свое тело без всяких условий и оговорок. Она доверила мне все, кроме сердца, потому что ей было так больно, когда ее бросили…

В первый раз…

— Вот черт, — пробормотал я, когда до меня наконец-то дошло.

Я не говорила, что это он сделал мне больно.

Я пролистал альбом ближе к началу, только теперь осознав истинный смысл ее слов. Я миновал ее школьный выпускной, день рождения, на который приехала Эйва, ненадолго