Все, что мы не завершили - Ребекка Яррос

Она вздохнула, откинула голову назад, и я поцеловал впадинку между ее ключицами.

— Что мы делаем? — прошептала Джорджия, обнимая меня за шею.

— Все, что хотим, — ответил я, продолжая ее целовать.

— Я серьезно.

Меня насторожил тон ее голоса. Я чуть отстранился и посмотрел на Джорджию. Половина того, что она говорит, заключается отнюдь не в словах. Это видно по ее глазам, по поджатым губам, по напряжению в плечах. Да, мне потребовалось несколько месяцев, чтобы выучить эти сигналы, но теперь я их улавливал чутко и сразу понял, что ее что-то тревожит.

— Мы делаем все, что хотим, — повторил я, обнимая Джорджию за талию и старательно не обращая внимания на почти болезненную пульсацию немного ниже пояса моих джинсов.

— Ты живешь в Нью-Йорке.

— Да. — Нельзя отрицать очевидное. — Ты там тоже жила.

Мой голос смягчился, в последней фразе проскользнула надежда, которую я обычно держал в себе.

— Я туда не вернусь. — Она опустила глаза. — Я переехала в Нью-Йорк только из-за Дамиана. Мне самой там не нравится. А тебе нравится.

— Конечно, нравится. Это мой дом.

Или нет? Можно ли назвать домом место, где нет Джорджии? Что я буду делать, если придется оставить ее в этих горах, которые она так любит?

— Там вся твоя семья. — Она провела костяшками по моей щеке.

Я уже больше недели не брился, и щетина постепенно превращалась в полноценную бороду.

— Да.

Она нервно сглотнула и нахмурила брови.

— Скажи, о чем ты думаешь, Джорджия. Не заставляй меня гадать. — Я обнял ее еще крепче, словно мог удержать, если ей захочется ускользнуть.

Она молчала, но, судя по чуть напряженным губам, ее мысли были исполнены беспокойства.

Может быть, она ждет, что ты сам сделаешь первый шаг. Да, наверное. Пора рассказать, как глубоко я увяз, как хочу, чтобы все получилось, и как не желаю ее отпускать.

— Послушай, Джорджия, я очень хочу…

— Я думаю, надо назвать все как есть, — выпалила она.

Мы заговорили одновременно, и я осекся на полуслове.

— И как оно есть? — медленно спросил я.

— У нас просто интрижка.

Я стиснул зубы так сильно, что они заскрипели. Интрижка? Какого черта?! У меня было достаточно легких, ни к чему не обязывающих интрижек. Это точно не наш случай.

— Нас тянет друг к другу, мы видимся каждый день… Это должно было произойти, и не пойми меня неправильно. Я рада, что это случилось. — Джорджия подняла брови, и ее щеки залились румянцем. — Очень рада.

— Я тоже…

— Хорошо. Приятно, что это взаимно, — пробормотала она.

— Поверь мне, это взаимно.

Возникло тревожное чувство, что меня отвергают. Для меня это был новый опыт.

— Ладно. Тогда давай не будем усложнять. Пусть все останется так, как есть. Я не готова к чему-то большему. Я не могу просто перескочить от одних серьезных отношений к другим. Я так не хочу. Я не такая… — Джорджия сморщила нос. — Даже если я запросто перескочила из постели Дамиана в твою. Которая, кстати, намного лучше. Все в тебе лучше. — Ее взгляд скользнул по моему лицу. — Настолько лучше, что это пугает.

— Тебе не нужно бояться. — Я не стал уточнять, что прошло уже больше года с тех пор, как она делила постель с Элсвортом, потому что речь шла не об этом. Совсем не об этом. Она говорила о своей матери. Ей не хотелось стать такой же, как мать. — Все будет так, как ты хочешь.

В тот миг, глядя в кристально-голубые глаза Джорджии Стантон, я окончательно осознал, что влюбился в нее до беспамятства. Ее ум, сострадание, сила, изящество и твердость духа — я любил в ней все. Но я понимал: она еще не готова к моей любви.

— Я хочу, чтобы все было просто. — Она прильнула к моему плечу, и уголки ее рта приподнялись в неуверенной улыбке. — Чем проще, тем лучше.

— Все будет просто.

Пока что. Мне нужно время.

— Хорошо. Значит, договорились. — Джорджия быстро поцеловала меня в губы и соскользнула с моих колен. — Ты хотел посмотреть оригинальную рукопись «Дочери дипломата», да?

— Ага. — Я кивнул, чувствуя себя совершенно растерянным. Мы же договорились, что все будет просто? Или тут подразумевалось что-то большее?

— Я ее нашла. — Она подошла к книжной полке, взяла большую картонную коробку и поставила на свободный угол стола. — Вот. «Дочь дипломата».

— Спасибо.

Я знал, что именно она мне доверяет, и в любой другой день пришел бы в восторг от возможности покопаться в самой странной литературной загадке из всех, с которыми мне доводилось столкнуться, но сегодня моя голова была занята совсем другим.

— У меня сейчас будет созвон с юристами насчет бабушкиного благотворительного фонда, так что я тебя оставлю. — Она наклонилась ко мне, поцеловала в уголок рта и направилась к двери.

— Джорджия? — окликнул я, когда она уже вышла в коридор.

— Да? — Она обернулась ко мне и подняла брови, такая невероятно красивая, что у меня защемило сердце.

— О чем именно мы с тобой договорились? Насчет нас?

— Легкая интрижка в рамках написания книги, — ответила Джорджия с улыбкой, словно это было очевидно. — Легко и просто, без обязательств, и все завершится, когда ты закончишь книгу. — Она пожала плечами. — Мы же договорились, да?

Все завершится, когда я закончу книгу.

Мои руки сами собой сжались в кулаки.

— Да, конечно.

У нее зазвонил телефон, и она вытащила его из заднего кармана.

— Увидимся, когда закончишь свою сегодняшнюю работу.

Джорджия улыбнулась, ответила на звонок и одним плавным движением закрыла дверь.

Теперь наши с ней отношения ограничивались теми же сроками, что и работа над книгой. Разумеется, я изначально планировал уехать, как только рукопись будет готова, но общение с Джорджией все изменило… по крайней мере, для меня самого.

Черт. Мне нужно лишь одно, чтобы покорить ее сердце, — время, и как раз времени может и не хватить. Книга близилась к завершению гораздо быстрее, чем думала Джорджия. Гораздо быстрее, чем хотелось бы мне самому.

Ровно через четыре недели я закончил книгу — оба варианта. А потом долго сидел перед ноутбуком, тупо глядя на значки двух файлов на рабочем столе.

Мое время вышло.

Срок сдачи рукописи истекал послезавтра.

У меня все получилось. Я выполнил требования Джорджии, написал свой вариант финала и не нарушил сроки, оговоренные в контракте, но при этом не испытывал ни гордости, ни удовлетворения, только ужас от мысли, что я не смогу удержать женщину, в