Все, что мы не завершили - Ребекка Яррос

Джорджия

Дорогой Джеймсон,

Тебя нет всего несколько дней, а я скучаю по тебе так, будто прошло много лет. Теперь все гораздо сложнее, чем в Мидл-Уоллопе. Теперь я знаю, что значит быть твоей женой. Лежать рядом с тобой по ночам, просыпаться с утра и видеть твою улыбку. Сегодня утром я снова справлялась, что там с моим рапортом о переводе, но пока никаких новостей. Надеюсь, ответ придет завтра. Ты так далеко… это невыносимо. Ты каждый день подвергаешь себя опасности в небе, а я ничего не могу сделать, только сидеть и ждать. Я люблю тебя, Джеймсон. Береги себя. Наши судьбы переплелись воедино, и я не сумею жить в мире, где не будет тебя.

Люблю,

Скарлетт

— Ты готова? — спросил Ной с улыбкой и поправил галстук.

Мы сидели в машине на стоянке у входа в студию, а снаружи шел густой январский снег.

— А если нет? — Я подняла брови.

— Через час, когда все начнут собираться, будет неловко, но мы можем запереться внутри, выключить свет и притвориться, что нас здесь нет.

Он взял мою руку и поцеловал внутреннюю сторону запястья, от чего меня всю обдало жаром желания. Последние два с половиной месяца мы с ним делили постель почти каждую ночь, но моя жгучая потребность быть с этим мужчиной не ослабела. Ему достаточно было взглянуть на меня, и я сразу таяла.

— Но я готов предложить любую взятку, чтобы увидеть твои работы.

— Я очень горжусь своей маленькой коллекцией.

Я почти полностью выложилась, готовясь к этому вечеру. У меня было готово несколько десятков мелких работ на продажу и несколько крупных скульптур, предназначенных в основном для показа. Приглашения были разосланы, ответы получены, и теперь оставалось лишь распахнуть двери студии для посетителей и молиться, что я не зря опустошила свой банковский счет.

— Я горжусь тобой.

На этот раз он поцеловал меня в губы долгим головокружительным поцелуем. У меня развилась неодолимая зависимость от Ноя Морелли. Предполагалось, что это будет всего лишь легкая, ни к чему не обязывающая интрижка, — таков был уговор. Он уедет, как только закончит книгу, и каждый день мог стать последним. Каждый день я ждала, что он скажет — книга закончена, но этого не происходило. Если так пойдет дальше, Ной рискует нарушить все сроки сдачи книги в печать.

— Я уверен, что сегодняшний вечер будет таким же прекрасным, как ты сама.

— Хорошо, что хоть кто-то в этом уверен.

Я сделала глубокий вдох и напомнила себе, что это Поплар-Гроув, штат Колорадо, а не Нью-Йорк. Здесь нет папарацци, нет кинозвезд и продюсеров, нет репортеров, жадных до сплетен, нет лицемеров, которые притворялись, будто интересуются мной, в надежде на пятиминутный разговор с Дамианом. Это моя студия — только моя, — и Ной станет первым, кому я ее покажу.

Мы подошли к двери, держась за руки, и Ной заслонил меня от ветра, пока я возилась с ключом. Наконец тяжелая стеклянная дверь распахнулась, и я провела его внутрь.

— Закрой глаза.

Мне хотелось увидеть его лицо, когда включится свет.

— Можно подумать, это не твой день рождения, а мой, — поддразнил он.

Я рассмеялась и, убедившись, что он честно закрыл глаза, подошла к выключателю. Это помещение я знала как свои пять пальцев и при необходимости нашла бы дорогу даже с завязанными глазами.

Я щелкнула выключателем, и в галерее зажегся весь свет. На стеклянных полках стояли вазы и небольшие скульптуры, в каждой эркерной нише — две скульптуры размером побольше, а в центре комнаты, на возвышении, освещенном отдельным прожектором, располагалось мое любимое творение.

— Можешь открыть глаза, — тихо сказала я и затаила дыхание.

Ной обвел зал восхищенным взглядом, широко улыбнулся и застыл, глядя на скульптуру на постаменте.

— Джорджия, — прошептал он, покачав головой. — Боже мой.

— Тебе нравится?

Я подошла к нему, он обхватил меня за талию и привлек к себе.

— Это великолепно.

Украшением моей коллекции была «ледяная» корона, составленная из стеклянных сосулек длиной от десяти до двадцати сантиметров.

— Ты понял, что это такое? — улыбнулась я.

Ной улыбнулся в ответ.

— Корона, достойная Снежной королевы. Хотя ты совсем не холодная. Это невероятно.

— Спасибо. Я никогда не комментировала выдумки обо мне, которые распускали таблоиды, потому что сила в молчании и умении высоко держать голову, но подумала: а почему бы не сделать себе ледяную корону? Если кто-то и вправе навешивать на меня ярлыки, то лишь я сама. И кроме того, может быть, следующей я сделаю корону из пламени. — В своем воображении я уже видела, как она обретает форму.

— Ты невероятная, Джорджия Стантон. — Ной взял в ладони мое лицо и поцеловал меня в губы. — Спасибо, что поделилась со мной первым. И на случай, если я не успею поздравить тебя еще раз до того, как мы вернемся домой: с днем рождения.

— Спасибо, — сказала я ему в губы, наслаждаясь последними минутами уединения до прибытия официантов, нанятых для банкета.

Через час двери открылись для всех, и галерея заполнилась гостями. Я их приветствовала, стоя под руку с Ноем. В числе самых первых пришли Хейзел и Оуэн, Лидия — наша экономка — со своей дочерью, Сесилия Кокран из библиотеки, мама…

Я тихо ахнула, прикрыв рот ладонью. Ной обхватил меня за талию, обеспечивая поддержку, пока мама в бледно-розовом платье и с дрожащей улыбкой пробиралась ко мне сквозь небольшую толпу.

— С днем рождения, Джорджия. — Она нежно меня обняла и сразу же отпустила, как обычно, дважды похлопав по спине.

— Мама?

Сказать, что я была в шоке, — это ничего не сказать.

Она нервно сглотнула и быстро взглянула на Ноя.

— Ной меня пригласил. Надеюсь, ты не возражаешь. Я просто хотела поздравить тебя с днем рождения и с открытием студии. Это большое событие.

Неужели она и вправду приехала лишь для того, чтобы меня поздравить?

— А вы с Йеном?.. — неуверенно спросила я.

Может быть, они снова расстались? Может быть, мама приехала, чтобы зализать раны и собрать осколки разбитого сердца под видом желания поддержать дочь?

— С ним все хорошо. У нас все хорошо, — заверила она меня. — Он передает наилучшие пожелания. Надеюсь, ты понимаешь, почему он не приехал со мной.

Потому что я его на дух не переносила и он об этом знал, так что, если подумать, он поступил мудро и неожиданно тактично.

— Как прошел полет? — спросил Ной, разрядив обстановку, как он это умел.

— Замечательно. Большое спасибо. — Мама сделала глубокий вдох. — Руководствуясь принципом полной