Все, что мы не завершили - Ребекка Яррос

было дня, чтобы я не вспоминала о том почти состоявшемся поцелуе. Не было дня, чтобы я не думала забраться к нему на колени и все-таки воплотить в жизнь хотя бы одну из моих эротических грез с участием Ноя. Дверной звонок прозвенел в миллионный раз за этот вечер.

— Хелен, мне нужно бежать. Сегодня здесь сумасшедший дом.

— Веселого Хеллоуина!

Я убрала телефон в карман, распахнула входную дверь и широко улыбнулась детишкам. Хеллоуин — лучший праздник. На одну ночь можно стать кем угодно и чем угодно. Ведьмой, охотником за привидениями, принцессой, космонавтом, Черным рыцарем из «Монти Пайтона». Нет предела фантазии.

— Сласти или напасти! — произнесли в один голос мальчик и девочка.

Сопровождавшие их родители стояли чуть поодаль. Снег и метели на Хеллоуин — обычное дело в Поплар-Гроув.

— Это кто у нас тут? — Я присела на корточки. — Пожарный и…

О боже, я такая дремучая. Чей это костюм?

— Рэйвен[6]! — с энтузиазмом ответил мальчик; его звонкий голос звучал приглушенно из-за плотного шарфа, неловко заправленного под капюшон.

— Точно! — Я выдала им обоим по батончику «Сникерс».

— Ого, отличный скин Рэйвен! — произнес Ной у меня за спиной, и от одного его голоса у меня по спине прошла сладкая дрожь. Конечно, он знал.

— Спасибо! — Мальчик помахал нам рукой.

— Спасибо! — добавила его сестра.

Детишки помчались к родителям, и все вместе они пошли прочь, оставляя четыре дорожки следов на свежевыпавшем снегу.

— Я не думал, что здесь будет такой аншлаг. Все-таки дом на окраине, почти за городом, — сказал Ной, когда я закрыла дверь.

— Прабабушка всегда раздавала на Хеллоуин батончики «Сникерс». Можно сказать, приманила народ. — Я положила конфеты на стол и повернулась к нему. — Как работа?

— На сегодня закончил. — Он приподнял край моей шляпы и посмотрел мне прямо в глаза. — А что у тебя? Чувствуешь себя крутой после целого дня в мастерской? Потому что ты очень крутая.

— Может быть, совсем чуть-чуть. — Я невольно улыбнулась. Я действительно обустраивала свою студию. — Сегодня я заказала плавильную печь и печь для отжига. Над какой концовкой ты сейчас работаешь? — спросила я, очень надеясь, что мои щеки не вспыхнут румянцем, а жар, разливавшийся во всем теле, не будет заметен снаружи.

Не то чтобы это имело значение. Пристальный взгляд карих глаз Ноя Морелли красноречивее всяких слов говорил, что он прекрасно осведомлен, какое воздействие оказывает на меня его присутствие. Я распознала в нем то же влечение, ту же потребность: от его обжигающе горячих взглядов до невинных, как будто случайных прикосновений, что опаляли мне кожу и заставляли жаждать большего.

— Над моей, — ответил он с беззастенчивой ухмылкой.

— Гм…

— Не волнуйся, твой душераздирающий вариант будет следующим.

— Жестокий, но жизненный.

— Как хочешь, так и называй. В конце концов я тебя завоюю.

Да, это определенно была ухмылка, причем очень самодовольная.

— Посмотрим.

Это был мой дежурный ответ, хотя я с каждым днем уверялась все больше и больше, что именно мой вариант будет правильным. И не отступлю от своего. В том, что касается книги. А что касается реальной жизни… Ладно, тут он меня покорил.

Ной окинул взглядом прихожую и пошел в гостиную.

— Ты что-то ищешь? — спросила я.

— Мне только сейчас пришло в голову… Я так и не видел патефон.

— И не увидишь. — Я пожала плечами. — Прабабушка говорила, что он сломался еще в конце пятидесятых.

— Очень жаль. — В глазах Ноя промелькнуло искреннее разочарование. В дверь опять позвонили, и он помчался в прихожую к миске с конфетами. — Моя очередь.

Я наблюдала, как Ной раздает детям конфеты, и у меня все внутри таяло. Не знаю, в чем дело — в биологии, в результате сотен тысяч лет эволюции, — но, если мужчина умеет ладить с детьми, это… очень привлекает.

— Ну что, мне пора убираться с твоих глаз? — спросил он, закрыв дверь.

В этом вопросе не было никаких ожиданий, что лишь усилило его соблазнительность. Ной Морелли умел обольщать, но никогда не настаивал на чем-то большем даже после того, как я почти поцеловала его в бабушкином кабинете.

Надо было его поцеловать, мазохистка. Посмотри на него.

— Вовсе нет. — В этом-то и проблема. Не важно, сколько времени я проводила с Ноем, мне всегда было мало. — Если хочешь, можешь остаться.

— С удовольствием, — ответил он, понизив голос.

Я кивнула и отвела взгляд, чтобы не выдать себя окончательно.

Последние хеллоуинские гости пришли ровно в половине девятого.

— Все, никого больше не будет, — сказала я, когда напольные часы в гостиной отбили полчаса.

— Ты видишь будущее? — улыбнулся Ной.

— Если бы, — хмыкнула я.

Если бы я видела будущее, я бы знала, что делаю. А так я не знала вообще ни черта.

Я хотела его. Вообще-то, это понятно. Но то, что я чувствовала к нему… Что бы это ни было, оно выходило далеко за рамки физического притяжения. Ной мне нравился. Мне нравилось с ним разговаривать, просто быть рядом, выяснять, что́ его смешит. В этом смысле все было гораздо опаснее, чем обычное влечение. Я уже доверила ему свою жизнь и прабабушкину историю. Я была пугающе близка к тому, чтобы довериться ему как другу… а возможно, и как любовнику.

— В нашем городе действует хеллоуинское правило, — сказала я, снимая ведьминскую шляпу. — Сбор конфет завершается в половине девятого.

Его брови взлетели вверх.

— У вас правда есть правило насчет хеллоуинских конфет?

— Правда. — Я пожала плечами. — Добро пожаловать в маленький городок.

— Потрясающе, — пробормотал Ной, и тут у него зазвонил телефон. Он вытащил его из кармана и посмотрел на экран. — Черт. Это мой агент.

— Можешь поговорить в кабинете, — предложила я.

Он наморщил лоб.

— Уверена? Не хочу помешать твоим разнузданным планам на Хеллоуин.

— Может быть, это и есть мой разнузданный план, — ответила я как можно спокойнее.

Ной выгнул бровь, и его глаза потемнели.

— Иди ответь на звонок, — сказала я, пряча улыбку.

Похоже, он здесь не единственный, кто умел обольщать.

— Смятение духа и головная боль. Джорджия Стантон, ты ходячая головная боль. — Ной сделал глубокий вдох, принял звонок и вошел в бабушкин кабинет, который мне пора бы уже прекратить так называть. Теперь это мой кабинет. — Привет, Лу. Что такого случилось, что ты звонишь с Гавайев?

Он не закрыл дверь, но я отошла вглубь прихожей, чтобы не мешать. Тревога ударила мне в грудь, когда я поняла, что Ной, возможно, обсуждает свои дальнейшие планы.

— Не будь идиоткой, — пробормотала я себе под нос.

Конечно, работа над книгой прабабушки не единственный проект