Пиратки - Пенелопа Дуглас

его неспособности строить близкие отношения, я в равной степени беспокоюсь о тебе, потому что ты, наоборот, привязываешься слишком сильно. – Он встречается со мной взглядом. – Ко всему, что любишь. Ты всегда был таким.

Моё тело напрягается.

– Если она ранит тебя, – тихо говорит он, – намеренно или нет, знай, что ты не сделал ничего плохого.

Боль сжимает мне горло, я выпрямляюсь, пытаясь смотреть куда угодно, только не на него.

– Ты её достоин, – говорит он.

Я стискиваю зубы, чтобы подбородок не дрогнул, потому что он знает: сколько бы я ни храбрился в мыслях и сколько бы раз она ни улыбалась мне, я всё равно чувствую себя бледной тенью рядом с братом.

– Ты её достоин, – повторяет он.

– Кто кого достоин? – раздаётся чей–то голос.

Я вздрагиваю и оборачиваюсь: в гараж заходит мой дядя Джаред. Снаружи стоит Куинн, обнимая ЭйДжей как мама–медведица. Я и забыл, что она приехала на выходные.

Я моргаю, прогоняя влагу с глаз, пока папа прочищает горло.

– И, э–э, помни, – говорит он мне, – женщин нужно подготавливать перед половым актом.

Я бегаю взглядом от отца Дилан к своему. Что?

– Ну, знаешь, подготовить её тело, – продолжает он. – Немного прелюдии. Похоже, ты и так уже догадался. Молодец.

Я снова мечусь взглядом к Джареду, складка между его бровями становится ещё глубже.

– И не забудь заранее принести в спальню полотенце, – продолжает мой отец, – потому что потом придётся идти за ним, а это морока. Женщинам нравятся мужчины, которые приносят свои полотенца.

Джаред медленно поворачивает ко мне голову, его хмурый взгляд становится всё мрачнее – без сомнения, он тоже видел ту фотографию, где мы с его дочерью выходим из ванной.

– И приучай себя к этой привычке побыстрее, – мой отец, блин, не закрывает рот. – Потому что после первого раза мы занимаемся этим постоянно. Прямо как чертовы кролики.

О господи.

– Хочешь взять с собой в Уэстон презервативы? – спрашивает он.

Я медленно и долго моргаю, чувствуя на себе испепеляющий взгляд Джареда, и уношусь оттуда прочь. Возвращаюсь к двери, ныряю внутрь, слышу, как инструменты падают на пол, начинается возня и смех моего отца.

– Чувак, можно полегче. – Я захлопываю дверь.

Вот же сукин сын. Ну серьёзно.

Может, мне правда стоит остаться в Уэстоне. От его шуток я здесь точно подохну.

Направляясь на кухню, я вижу маму, сидящую у кухонного острова за ноутбуком. Её очки для чтения отражают свет люстры, а волосы спадают на одну сторону, пока она смотрит вниз и что–то конспектирует.

– Возьмёшь еды с собой? – спрашивает она, уже зная, что я здесь.

Она поднимает глаза и указывает на два стеклянных контейнера Pyrex с крышками, стоящих на столешнице.

– Это, кстати, отлично. – Я подхожу ближе. – Спасибо.

Она кивает и возвращается к записям о том, что она там изучает.

– И спасибо, что доверяешь мне жить там одному, – говорю я.

– Я думаю, это как раз то, что нужно твоему брату. – Она продолжает писать. – Немного времени, чтобы научиться жизненным навыкам: убирать свою ванную, стирать своё бельё, готовить еду...

Я знаю, что она пытается представить моё отсутствие в положительном свете, но я также знаю, что она бы не выбрала для меня такой способ чему–то научиться – вдали от неё.

– Что я могла бы сделать для тебя еще? – спрашивает она, наконец снова поднимая на меня взгляд.

Я нехотя пожимаю плечами: не потому, что не знаю ответа, а потому, что это не её вина.

Родители есть родители. Такие же люди, как и все остальные. Они проецируют на нас свои собственные мечты и надежды, стандарты и ожидания, потому что им на биологическом уровне свойственно бояться, что мы сами никогда не разберёмся. Все мы в той или иной степени травмированы своими родителями, но не было ни единого момента, когда бы я не понимал, как мне повезло. Никогда.

Я облокачиваюсь на столешницу острова.

– Как насчёт стрижки?

Она улыбается и, потянувшись, достаёт из ящика ножницы.

Перевод: t.me/thesilentbookclub

Глава

17.

Дилан

По крайней мере, Хантер не взял с собой подмогу в Фоллз. Когда он сказал, что ему нужно кое–что сделать, я испугалась, что он хочет увидеться с Кейдом. Надеюсь, что так и есть. Я просто рада, что он, кажется, пошёл туда, куда собирался, один, поскольку Бунтари бы только подстрекали к драке.

Хантер пошёл своей дорогой, а мы, все остальные, по пути домой заехали в «Брейкерс» за чизбургерами. Сейчас они там напиваются прямо на улице, но мне нужен душ.

На всякий случай, если ночь ещё не окончена. Я улыбаюсь про себя, мой мозг лихорадочно перебирает возможные сценарии.

Я закрываю входную дверь и слышу звонок телефона наверху.

Но мой телефон при мне. Я вытаскиваю его из джинсов. Почему я слышу звонок...?

А, точно, я же забыла про «левый» телефон, который дал мне Хоук. Я лечу по лестнице, врываюсь в спальню, рывком открываю тумбочку и сдергиваю второй телефон с зарядки.

Провожу пальцем по экрану.

– Привет.

– Привет, – отвечает Хоук. – Получил твоё сообщение. Извини, был завален учёбой.

– Зачем ты звонишь на этот номер?

– Потому что твой обычный уходил на голосовую. Он сел?

Правда? Я нажимаю кнопку питания и вижу, что он действительно разрядился. Ставлю его на зарядку.

– Ну так что там? – спрашиваю я, вспомнив, что отправила ему вчера краткий пересказ истории от Бастьена.

– Я проверил имена. – На фоне слышится шелест и гул голосов. Он, наверное, в общежитии. – Конор Доран был признан мёртвым двадцать два года назад. Предположительно, похоронен на кладбище на Эспланаде. Проверь это, ладно?

– И что ты хочешь, чтобы я сделала? – Я подхожу к окну, глядя на тёмную спальню Хантера. – Откопала его?

– Просто подтверди, что могила существует, и сфотографируй её для меня.

– В этой могиле может быть кто угодно, – парирую я.

– Ты смотришь слишком много сериалов.

Ну и ладно. Закон Мёрфи он знает не хуже меня. Всё, что может случиться, обязательно случится, а надгробие Конора Дорана ничего не доказывает.

– Я проверяю Уинслет, – говорит он, – пытаюсь выяснить, отслеживали ли её где–то после того года.